— Вроде бы он даже звал ее замуж. Но поскольку он предлагал отдать меня в пансион и решить проблему раз и навсегда, то она с ним рассталась.
— И когда же троица снова собирается вместе?
— Какая троица?
— Ив, Мириам и Висенте. Они ведь снова стали встречаться, правда? Уже после того, как ты родилась.
— Я не буду об этом говорить.
— Я понимаю… Не сердись. В любом случае, я приехала не для того, чтобы расспрашивать тебя об этом, а чтобы увидеть письмо, которое ты получила из мэрии.
— Какое письмо?
— Ты сказала, что секретарша из Лефоржа прислала тебе письмо, которое ты еще не открывала.
— Послушай, я что-то устала… И не помню, куда его дела. Давай лучше в другой раз.
— Оно наверняка помогло бы мне в поисках. Мне очень нужно его увидеть.
— Знаешь что? Ты все равно не узнаешь, кто прислал открытку.
— А я думаю, что узнаю.
— Зачем тебе это нужно? К чему это все?
— Я не знаю, мама, меня словно какая-то сила толкает. Как будто кто-то говорит мне идти до конца.
— А вот мне осточертело отвечать на твои вопросы! Это моё прошлое! Мое детство! Мои родители! Все это не имеет к тебе никакого отношения. Занялась бы чем-то другим!
<p>Глава 32 </p>Анн, дорогая,
мне ужасно жаль, что так получилось. Давай оставим все это в прошлом.
Я так и не простила свою мать. Наверное, невозможно было простить. Но мы бы могли хоть как-то общаться, если бы она сказала, почему бросила меня на столько лет. Почему не могла поступить иначе.
Наверное, она молчала, потому что не могла простить себе того, что осталась в живых. И что надолго уезжала, пристраивая меня к кому угодно.
Если бы она объяснила причину, я бы поняла. Но мне пришлось разбираться самой, а когда я разобралась, было уже поздно, ее не стало.
Все это затрагивает какие-то основополагающие темы… И я сама теряюсь в них и чувствую, что это некое предательство по отношению к матери.
Мама,
Мириам считала войну своей вотчиной.
Она не понимала, почему обязана рассказывать о ней тебе. Поэтому естественно, что ты, помогая мне в поисках, чувствуешь, будто предаешь ее.
Мариам наложила на тебя обет молчания, и ты соблюдаешь его даже после ее ухода.
Но, мама, не забывай, как ты страдала от ее недомолвок. И не только от них: она вычеркивала тебя из истории, делала ее не твоей.
Я понимаю, наверняка мои поиски бередят тебе душу. Особенно когда они касаются твоего отца, жизни на плато и вхождения Ива в супружескую пару твоих родителей.
Но, мама, ведь это и моя история тоже. И иногда, совсем как Мириам, ты смотришь на меня так, словно я чужая, словно я вторгаюсь на территорию твоей жизни. Ты родилась в мире молчания, и оттого твои дети совершенно естественно жаждут слов;
Анн,
позвони мне, когда получишь этот мейл, и я отвечу на твой вчерашний вопрос. Который вывел меня из себя.
Я совершенно точно скажу тебе: не когда эти трое снова сошлись — этого я не знаю, — а когда Мириам, Ив и отец в последний раз видели друг друга.
<p>Глава 33</p>
