— О нет! — Игнат схватился за голову. — Опять ваша летающая джонка?
— Новейшая модель, — радостно заявил Витале Луиджи. — Подарок от младшего брата. Прекрасная вещь!
Сверху спустилась джонка с личным флагом джоэсс Луиджи на мачте. Игнат поднялся на борт. Странное предчувствие охватило его. Он кое-что утаил от Витале. В конце свитка карандашом еле различимо была приписана фраза, которая неприятно удивила и встревожила его: «…жертва должна быть добровольной».
Наши дни. Казань. Россия
— У нас есть только вакансия в Специальный отдел стажером, — неуверенно произнесла девушка и еще раз проверила списки на экране монитора. — Да, точно. Уже года три висит. Но, вы знаете, я не уверена, что это вам подойдет. Хотя… мало ли. И все же я должна вас сразу предупредить: Муса Ахмедович очень строг к кандидатам!
Разговор в отделе кадров Почты России не вдохновлял. Свободных вакансий экономистов в отделениях Почты не было. Я вздохнула:
— Но меня направили к вам из центра занятости. Сказали, есть работа.
— А кто вам направление подписал? — неожиданно оживилась девушка. — Иван Константинович?
— Нет, женщина какая-то, — я протянула бумажку.
Девушка взглянула на подпись:
— Надо же, Валентина Игнатьевна.
Помолчав секунду, она подняла трубку многоканального офисного телефона и, набрав короткий внутренний номер, сказала:
— Муса, тут тебе, похоже, стажера нашли. Направление Кондратьева подписала. Да, сама. Я что, по-твоему, подпись вашей Игнатьевны не узнаю?
— С ума сойти, — обратилась она ко мне, положив трубку, — впервые за последние три года в Специальный отдел стажера прислали.
Я молчала, размышляя над названием отдела. Воображение рисовало металлические двери, кодовые замки, номенклатурные справочники, на худой конец — сердитого вахтера с толстым журналом посещений.
Но тут дверь резко распахнулась, будто отлетев от удара ногой, и в конуру отдела кадров вошел невысокий, приземистый, очень смуглый мужчина неопределенного возраста, одетый в синий складской халат. Ему можно было дать и сорок, и шестьдесят лет: черные короткие волосы, подстриженные ежиком, скуластое восточное лицо, глаза такие темные, что не различить зрачков, тяжелые монголоидные веки. Загорелое лицо с глубокими складками от носа к углам рта неожиданно располагало к себе.
— И кто тут у нас? — спросил он негромким спокойным голосом.
— Вот, — кивнула на меня девушка, — Еремеева Татьяна, экономист, двадцать три года.
Муса Ахмедович молча и с удивлением рассматривал меня.
— Валя прислала? — уточнил он, потом наклонил голову и слегка прищурился, словно никак не мог сфокусировать взгляд на моем лице.
— Она, — твердо ответила девушка, предвкушая новость, которая понесется дальше по отделам.
— Как вы попали к Валентине Игнатьевне? — спросил Муса. — В последнее время она не занималась соискателями.
— Пришла за направлением на работу в центр занятости, — я пожала плечами. — В сто шестнадцатый кабинет.
— Валентина Игнатьевна вам в кабинете направление выдала? — продолжал спрашивать Муса Ахмедович.
— Нет, в коридоре. Она пила воду, — сказала я, — из фонтанчика. Такого, знаете, питьевого. И вдруг поперхнулась. Я просто помогла ей откашляться.
Девушка слушала мои ответы в восторженном изумлении, а Муса Ахмедович — с усталой задумчивостью.
— Валентина Игнатьевна пила из фонтанчика? — спросила девушка.
— Ну да, — неуверенно ответила я, чувствуя себя очень глупо. — В коридоре кулер, то есть нет, фонтанчик.
Я замолчала, припоминая, кулер там или фонтанчик. А если фонтанчик, откуда он? Сейчас везде кулеры вроде. Что за анахронизм в этом центре занятости?
— Так, ладно, — быстро сказал Муса, прекратив мои мучения, — вы нам подходите. Ваши документы?
Выхватив из моих рук папку, он резко развернулся и направился внутрь отделения Почты, скомандовав:
— За мной.
— Я могу узнать, что за вакансия стажера? — спросила я, еле поспевая за ним. — Я думала, меня по специальности возьмут. Послушайте! Куда мы идем?
— Работа интересная, условия отличные, — сказал Муса, ускорив шаг. — Стажер в Специальный отдел. Через месяц переведем в специалисты. В трудовой напишем как положено: почтальон второго класса. График работы ненормированный. Зарплата — копейки. В общем, те еще галеры. Устраивает?
«Нет», — хотела ответить я, но почему-то в полном изумлении промямлила:
— Да.
Муса Ахмедович рассмеялся:
— Не стоит переживать. Конечно, у нас в отделе ненормированный график, но не сразу, а только после прохождения стажировки, да и зарплата достойная. Честно, честно! Знаете, наша работа в Специальном — это лучшее, что с вами могло случиться в жизни. Поверьте мне, старому человеку.
И «старый человек» припустил так, что профессиональный бегун бы заплакал от зависти. Мне пришлось изо всех сил поспевать за ним по узкому коридору, чтобы не отстать. Я надеялась, что не упаду, и радовалась удобным ботинкам. Муса, казалось, не замечал скорости, он даже не запыхался.
— Долго нам еще? — задыхаясь от бега, спросила я.
— Хотелось бы мне знать, — развел руками Муса.