Насколько я поняла, отдел этим и занимался вплоть до пятьдесят восьмого года, когда он был переформатирован в Специальный отдел и переведен в подчинение Министерства связи СССР. На мой вопрос, почему был совершён этот перевод, Муса пожимал плечами и четкого ответа не давал.
— Валентина Игнатьевна намекала на подковерные игры в партийных элитах, — говорила Мария. — Одним словом, Таня, перевели да забыли. Однако КГБ курировал отделы до девяносто первого года. А потом все разрушилось и Специальные отделы чуть не упразднили. Но…
— Но деньги решили все, — закончила я. — Торговля с Империей очень выгодна для страны.
С пятьдесят восьмого года Специальным отделам были даны полномочия особой Почтовой службы на территории Империи, поскольку Советский Союз оказался единственной страной, способной противостоять вторжению демонических слуг. Оплата работы отделов шла в бюджет страны и составляла немалую сумму. К тому же часть ее Империя производила редкими металлами.
— Взамен мы работаем как Почтовая служба под личным покровительством Тэна. Тэн — это титул Императора, — говорил Муса. — Таня, да в учебнике вроде все это написано. Разве нет?
— Там сказано, что мы должны держаться вне политики, — не унималась я.
— Да, — устало кивнул Муса, — вне политики. Нам гарантирована безопасность на территории Империи. Таня! Читай пока учебник, вопросы задашь потом, когда я вернусь из Москвы.
Больше я Мусу Ахмедовича не тревожила: он вез в столицу что-то важное. Какие-то бумаги или отчеты.
— Что же это получается, — говорила я сама себе, поедая огромный бутерброд, — мы просто почтовая служба в супер-пупер-магическом мире? Скажешь кому — не поверят.
Я решила, что надо сделать перерыв и прогуляться. Это было правильное решение: прогулка помогла мне перезагрузиться. Вернувшись, я собралась было с новыми силами изучать документы, но отвлеклась на маркерную доску.
Доска была любимым детищем Марии, вот уж кто любил там написать план работы или перечень каких-то важных дел. Там же отмечались дежурства. Я заметила, что имя Тимура было обведено красным. Он должен был вернуться несколько дней назад.
«А если он выйдет из ворот, когда здесь никого не будет, кроме меня? И как мне ему представиться? Здрасьте, я Таня, ваш новый мастер?» — беспокоилась я.
Я вдруг поняла, что не знаю, как выглядит Тимур. Может, нужно будет ему назвать какой-то пароль или кодовое слово?
«Надо спросить в телеге у Павла. Неловко отвлекать Мусу Ахмедовича такой ерундой», — решила я.
Павел посмеялся над моими страхами и ответил, что нет никах паролей, и велел не беспокоиться: Тимур меня не свяжет, в полицию не сдаст, и вообще, он очень добрый и милый.
«Не волнуйся, скоро мы все соберемся и загрузим тебя работой так, что мама не горюй. Радуйся отдыху!» — добавил он.
— Ничего себе отдых! — возмутилась я. — Да я тут учусь как проклятая. Куда уж больше?! Еще и имперский язык учить приходится. Нудятина!
Я подошла к воротам и внимательно оглядела дверь в одной из створок. Подергала ручку, толкнула: она была плотно и надежно заперта.
«Железная береза, — всплыло в памяти что-то из того массива новых знаний, полученных с помощью мнемографа, — выдержанная много часов в специальном растворе при высокой температуре».
Такие озарения случались у меня все чаще, и я уже не удивлялась.
Еще одним развлечением на Базе было разглядывание горного пейзажа Шанлу.
Сидеть на широком подоконнике и любоваться неизведанным миром за окном было здорово. Время суток на Земле и Шанлу совпадало не всегда: когда в Казани солнце еще стояло в зените, там уже была ночь. Тогда я задергивала шторы, пугаясь темноты и большой луны за окном. Спутник Шанлу был не круглый, а овальный, по форме почти как эллипс, и какого-то оранжевого оттенка.
Днем за окном в ясную погоду можно было увидеть горы. Как человек, не избалованный такими видами, я с удовольствием смотрела вдаль, ни разу не утомилась и не заскучала. Узкая долина, густо поросшая ельником и лиственницами, тянулась насколько хватало глаз. Лиственницы уже пожелтели и кое-где даже были засыпаны снегом. Другие деревья, из которых я могла опознать только ели, тоже стояли припорошенные белым, как и склоны гор. Ни животных, ни людей видно не было.
Всему когда-то приходит конец. И моя спокойная жизнь тоже оборвалась в один день.
В пятницу я допоздна задержалась на службе: возилась с магическими диэлектриками и со средствами подавления работы следящих и защитных артефактов. По словам Мусы Ахмедовича, половина приборов вышла из строя.
Я отомкнула кабеля на одном из устройств, сняла изолирующий колпак и задумчиво изучила начинку. Что за вандализм?! Печатная плата была кем-то безнадежно испорчена. Часть кристаллов выдернули прямо с мясом, часть выцвела, что означало либо полную разрядку, либо то, что они перегорели.
