Коридор все не кончался. Он тянулся и тянулся, как пожарный шланг, уходя то вправо, то влево. Двери, двери, поворот. Снова двери, снова поворот. И так по новой.
«Мистика какая-то, — подумала я, — что за здание такое длинное? И сколько же у них кабинетов?».
— Что-то не так? — спросил Муса Ахмедович, продолжая идти.
— Мне кажется, мы проходили эту дверь, — я ткнула в зеленый дермантин, надеясь, что не сошла с ума.
— Верно, — Муса с облегчением остановился. — Думал, не дойдем. Ну, я рад! Что же, вот мы и пришли.
Я присмотрелась: на двери висела табличка «Специальный отдел. Ревизионное управление». И ничего более, никаких кодовых замков или строгой и подозрительной вахтерши, только хлипкая дверь, обитая дешевым зеленым дермантином.
— Проходите, не стесняйтесь, — сказал Муса и вошел первым.
Я прошла в кабинет и с удивлением завертела головой. Сразу после учебы в университете я проработала год экономистом в крупной сети продовольственных магазинов. И уж на кабинеты там насмотрелась: стандартная офисная мебель, кресла на колесиках, куча канцелярии, шкафы с папками. Картины, статуэтки, календари, цветы, кубик Рубика — это уже на усмотрение хозяина стола, стены или, если повезет, всей комнаты.
И все же Почта смогла меня удивить.
Кабинет ревизионного управления был совсем небольшим.
— Не душно? — спросил Муса. — Сейчас открою окно.
Он распахнул круглое оконце высоко под потолком. Для этого ему пришлось встать на стул.
Там, за этим странным не то чердачным окошком, не то иллюминатором светило солнце, освещая стилизованные под дерево панели на стенах и пыльную люстру с тремя рожками, точно такую же, как у моей бабушки на кухне. В углу стоял, занимая половину тесной комнаты, большой деревянный стол, заваленный бумагами.
Стол был монументальный — настоящий партийный письменный раритет из красного дерева с зеленой суконной столешницей, прямо как из старых фильмов. С тремя выдвижными ящиками, закрытыми на ключ.
— Да что же такое, — проворчал Муса Ахмедович и сдвинул старый дисковый телефон, подзорную трубу, пустую чернильницу и циркуль к краю стола, — порядка нет! Всякий хлам развели. Сейчас, погодите, я освобожу тут. А то даже подписать заявление негде.
Он подошел к шкафу с папками, открыл стеклянную дверцу и убрал часть бумаг на пустую полку. Потом выпихнул из-под стола тумбу и переставил на нее глобус и какой-то прибор, то ли компас, то ли манометр. Расчистив небольшой кусочек столешницы, он с радостным вздохом выхватил из кипы листов чистый и сказал:
— Давайте пишите заявление. Компьютера у меня нет, вот только это, — он указал на древнюю печатную машинку. — Но она не работает: лента высохла.
— А что значит «Специальный отдел»? — спросила я, усевшись на единственный стул для посетителя и рассматривая клейкую ленту от мух, которая свисала с бабушкиной люстры.
Муса Ахмедович в своем синем складском халате казался в этом необычном кабинете совершенно чужим, как, впрочем, и я сама.
— Занимаемся специальными поручениями, — коротко ответил Муса Ахмедович.
— Негабаритными грузами, что ли?
— Ими тоже, — Муса выхватил у меня из рук заявление о приеме на работу, быстро прочитал, черкнул в верхнем левом углу согласие и вложил в старую картонную папку. — Трудовой договор в кадрах подпишете, а положение об отделе и должностные выдаст Мария, мой заместитель. Она пока в отпуске, будет через пару дней. Инструктаж и прочую чепуху проведем побыстрее.
— Извините, — я словно очнулась, — как-то не уверена, что смогу работать у вас. Я экономист, а не почтальон. Грузы, письма — это не мое.
— Еще пенсии и газеты, — сказал Муса и проникновенно добавил: — Я понимаю, но выбора-то нет. Другой стажер нам не светит, и так три года на эту должность никого найти не могли. Я уж думал, Валентина Игнатьевна решила покинуть нас окончательно, ан нет, все же она бдила.
— Получить направление от нее — это не типичная ситуация?
— Ну как вам сказать, наверное, да. Валентина Игнатьевна там не работает.
— В центре? А где она работает?
— Сейчас нигде, — пожал плечами Муса Ахмедович, — а раньше возглавляла Специальный отдел.
Ситуация была странная. Поди туда — не знаю куда, подпиши у того, кого нет. Может, у них на Почте все больны? Может, я больна и лежу с жаром?
— Не переживайте так, Татьяна. Устраивайтесь к нам. Большая организация. Есть перспективы роста. Государственная контора, отпуск, все льготы положены. Ну что вы, в самом деле! Пройдете стажировку и перейдете на постоянную работу. У нас широкий список вакансий, — уговаривал Муса.
— Девушка сказала, что есть только в Специальный отдел. И только стажером.
— Да бросьте, у нас столько отделений, а она отвечает только за центральное, — отмахнулся Муса.
Я молчала. С одной стороны, мне хотелось работать в центре города в большой организации, по специальности и с хорошей заработной платой. С другой стороны, сейчас срочно нужна работа и хоть какие-то деньги. И даже пособие по безработице от центра занятости было нелишним. А уж зарплата — и вовсе прекрасно. Перспективы роста опять же. И, кстати, куда я тут вырасту?
