А когда Вика замолчала, из-за спины раздались аплодисменты.
Обернулась испуганно. Целых шесть зрителей. Компания разношерстная. Двое старичков. Очень печальная женщина в шляпке с вуалью. Пьяненькие могильщики – эти били в ладоши громче всех. А когда завершили овацию, один из них – совсем древний, беззубый – прошамкал:
– Вот кого он звал-то! Всю ночь спать не давал!
– Что?! – Вика в ужасе взглянула на дедка в ватнике.
Но тот только хмыкнул. А второй могильщик, помоложе, серьезно произнес:
– Тебе петь надо. А не здесь тосковать.
Девушка на него – ноль внимания. Выскочила из-за оградки, встряхнула беззубого дедулю за плечи:
– Что вы сказали? Кто меня ночью звал?!
– Ыыыыы, – отозвался тот.
– Отпусти его, – миролюбиво попросил третий могильщик. – Он блаженный. Все равно больше ничего не скажет.
– Да и зачем тебе? – подхватил второй. – Все и так понятно. Хватит для ворон петь. Пой для людей.
Вика разрыдалась. Старички из числа зрителей совали валидол, печальная женщина гладила по голове, могильщики принесли водки. Когда она успокоилась, вместе с остальными посетителями кладбища дошла до автобуса.
А когда приехала домой, первым делом позвонила Артему.
Тот не стал вредничать или устраивать ей экзаменов – сразу назначил концерт. На следующий день.
Я всегда считала: девчонки – враги. Конкурентки. Или просто скучные глупышки. С мужчинами общаться (неважно, в постели или просто дружить) куда интереснее.
Но бывшая клиентка нашего агентства Вика упорно называет меня подругой, и я с ней не спорю. Делиться с ней самым сокровенным, конечно, не буду никогда, но на концерты, если зовет, всегда хожу. И в ресторанчиках встречаемся – обсуждаем моду, погоду, мужчин.
Паша сказал, что Викина мама обещала ему миллион, если девушка поменяет порханье и пенье на школу бизнеса.
– И ведь точно заплатит! Я в людях разбираюсь, – искушает шеф. – Мне двадцать процентов за заказ, остальное твое.
Я, конечно, стараюсь влиять на Вику. И ради денег, и потому, что, если уж ты певица, надо быть самой лучшей, а Викуша никогда даже Дом культуры не соберет. Да и Ирину Антоновну жаль. Ее «Пироги и пышки» действительно хороши. Жаль будет, если сеть кафешек развалится.
Но Вика пока продолжает петь. Везде, куда позовут.
Выиграла тендер в метро – поет там.
Приглашают бесплатно поголосить на Дне города – не отказывается.
Однажды даже согласилась выступить в Орловской области, в исправительной колонии особого режима для женщин.
Вернулась возбужденная, немедленно позвала меня в ресторан – впечатлениями делиться:
– Помнишь, сериал про Круга – когда он на зону приезжает и «Кольщика» поет? Вот почти так же было! Сначала ржали, издевались, петь не давали. А потом вдруг слышу тихий голос: «Молчать!» И все сразу стихло. Я сначала не поняла, кто сказал, сразу запела. «Рябину». А потом, когда уже хлопали, разглядела: та же тетка! Что мне цветы дарила! И в морг приходила. Слушай, Римма! Я теперь даже ее имя знаю. Валентина Илюшина. Ты можешь выяснить, кто она такая? И почему попадается мне все время?
«Потому что она твоя мама», – улыбнулась я про себя.
А вслух произнесла:
– Нет, Вика, прости. Не могу я ничего выяснить. Мы, частные детективы, – как хирурги: с близкими людьми не работаем. А ты мне теперь не посторонний человек – подруга.
И в тот момент, когда она увидела в ванне распростертое, выгнутое судорогой, явно мертвое тело Николая, время вдруг стремительно стало раскручиваться назад, с безумной скоростью листая эпизод за эпизодом – словно ребенок прокручивает пальцем страницы книги или монтажер пустил фильм в ускоренную обратную перемотку, – и в памяти пронеслись те моменты, что были связаны (или, может, наоборот, нет, НЕ были связаны, а просто случайно совпали?) с ее, Татьяниным, последним путешествием и тем убийством, которое здесь, в пятизвездном отеле «Колизеум», только что приключилось…
Кто сказал, что супергерои не болеют?
Уж на что Татьяна наша Садовникова, казалось, в огне не горит и в воде не тонет. Успешно борется с бандитами, террористами, находит сокровища, спасает мать и любимого отчима, носится по всей планете!.. Однако и эту великолепную сивку укатали крутые горки. И болезнь подкралась с той стороны, откуда не ждала. Всю жизнь Татьяна гордилась, про себя, да и вслух, что желудок имеет практически луженый. Острейшую корейскую морковку он у нее без проблем переваривал. Черемшу с рынка. Южные приазовские солености типа маринованного арбуза. На Мальдивах, в Индии и Японии местные специалитеты без проблем ела, даже рыбу фугу. А уж повседневное меню всегда начиналось на завтрак остренькой сырокопченой колбаской и чернющим кофе.
