По коже волной прошло острое покалывание. Настолько ощутимое, словно кожи и правда касались огоньки. Изначально крошечные, как вспышки, но постепенно перерастающие в что-то более глобальное и уже собой заполняющее сознание.
Прикоснувшись ладонью к столу, в попытке удержаться на ногах, я бросила быстрый взгляд на дверь.
Картер приехал и это я на него так реагировала?
Сделав глубокий вдох, я качнула головой. Я ведь и раньше улавливала его присутствие, но сейчас всё было куда глобальнее. Даже страшнее, ведь от того, как моего тело отреагировало на альфу, в первые мгновения стало не по себе. Причем, Картера даже не где-то близко. Что же будет, когда мы окажемся в одной комнате?
Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох. Пока что никакого запаха не ощущала, но тело все сильнее и сильнее пронзало.
В дверь мягко постучали и она открылась. Но я понимала, что это не Картер. Во-первых, он никогда не стучит. Во-вторых, по реакции моего тела, я осознавала, что он еще не рядом.
В палату вошла Маргарет и протянула мне телефон:
— Это мистер Даран, — более тихо она добавила: — Он сейчас в холле и, прежде чем прийти сюда, хочет поговорить с тобой по телефону.
Взяв телефон, я поднесла его к уху, после чего произнесла:
— Да.
— Как ты? — еще никогда в жизни у меня тело не горело настолько сильно лишь от одного звучания его голоса. И сознание пронзило странным ощущением. Словно я соскучилась по Картеру. Причем настолько сильно, будто мы несколько лет не виделись.
Но его голос был не таким, как обычно. Более тяжелым и низким. Пронизанным хрипотцой, под которой скрывалось то, что было похоже на сильную усталость. Правда, даже она будоражила.
— Отлично. И чувствую себя замечательно, — переведя взгляд я посмотрела на вазу с цветами. Только заметила ее, хотя букет был огромным. — Да и Маргарет сказала, что обследования показали хорошие результаты.
— Мне это уже известно, но я хочу знать, как твое эмоциональное состояние.
— С ним тоже все в полном порядке, — по тишине мне показалось, что Картер вслушивался в мой голос. — А почему ты спрашиваешь? И почему позвонил вместо того, чтобы прийти?
— Больше всего на свете я сейчас жажду прийти к тебе, но хочешь ли ты этого? У нас должна появиться метка, но ты только очнулась. Я не хочу на тебя давить с этим.
Задерживая дыхание, я пальцами прикоснулась к букету. Прежняя я, всяческими путями пыталась бы отодвинуть эту встречу. Ведь она означает конец какого-либо другого выбора, а к такому даже просто морально не легко прийти.
Но.… я уже через это переступила. Хоть и понимала, что эта встреча разобьет нас обоих. Но после неё мы уже соберемся воедино.
— Я хочу тебя увидеть. Приходи скорее.
Закрывая глаза, я делала медленные, глубокие вдохи. Дрожала. Сжималась. И нещадно испытывала то, что было хуже огня вспыхивающего под кожей. Пальцами отдергивая ткань собственного халата, я сделала шаг к двери. Чувствовала то, что расстояние между мной и Картером сокращалось. Оно ещё большим жаром испепеляло тело. Возможно, альфа уже в лифте, а мне все равно хотелось сию секунду открыть дверь и, сорвавшись с места, побежать ему навстречу. Иначе воздуха уже не хватало. Словно без Картера я сию секунду задохнусь. Медленно и мучительно погибну.
Такая зависимость от другого человека не просто пугала. Она доводила до ужаса, поэтому я запрещала себе покидать палату и за те мгновения, которые оставались до нашей встречи, пыталась осознать саму себя.
А ведь все эти муки, в ожидании альфы имели вкус, запах и даже воспоминания. И, в первую очередь, пытаясь этого не делать, я всё равно ловила картинки того, что было в детстве. Ощущения тепла ранней весы, вкуса булочек с корицей, которые мне постоянно приносил Картер и нашего присутствия рядом друг с другом. Нежных, еле уловимых касаний к моей руке. Его голос и наши бесконечные разговоры.
И таких картинок вспыхивало множество. Тех, которые я все последние годы пыталась задавить в себе, раз за разом повторяя, что Картер для меня больше ничего не значил. Но барьер трещал и я вновь окуналась в то умиротворение. Чувство защиты и счастья, которые испытывала рядом с ним.
А еще в груди гудело и ныло. Раздиралось и рассыпалось. Я вспоминала о том, как каждый день ревела, понимая, что между мной и Картером все разорвано и так как раньше, больше не будет. Это позже, с годами, я всячески всем на свете была готова доказывать, что он мне не нужен. А тогда было невыносимо больно.
Время от времени мы тогда еще тянулись друг к другу, несмотря на окружающую нас боль. Мы являлись всего лишь детьми, но все равно что-то подобное напоминало безмолвный крик среди безумия. И, конечно, мне было бы легче сказать, что Картер в то время превратился в полнейшего ублюдка. Было бы легче считать, что выбора у нас в детстве и правда не было, но это не совсем так.
