— Говоря про жестокость в детстве ты имеешь ввиду то, что Картер делал с Даниэлем?
— Да. Мне до сих пор жаль, что тогда все происходило именно так.
— Вы с Картером разговаривали насчет этого?
Я приподняла голову, убирая волосы с лица. Что-то не так было в этом вопросе.
— Разговаривали и уже закрыли тему.
— Тогда, я не понимаю, почему ты так говоришь. Даниэль заслуживал абсолютно все.
— Как хоть кто-то такое может заслуживать? Да и он ничего плохого не делал.
Клейн вновь молчал. Лишь, по тому, как он выдохнул, я понимала, что альфа сейчас курил.
— Значит, Картер тебе не все рассказал. Даниэль с самого детства был еще тем уёбком. Проблемным ребенком. Манипулятором. Склочником. За такие черты в характере, другие альфы могут просто свернуть шею. Среди нас такое не принято.
— С чего ты взял, что он был таким? — я нахмурилась. То, что говорил Клейн совершенно не вязалось у меня с кузеном Картера. Он больше казался тихим и одиноким.
— Потому, что я был лично с ним знаком, — что-то щелкнуло и в динамике зашуршало от порыва ветра. Словно Клейн вышел на улицу или на балкон. — Возможно, мне не стоит этого говорить, раз Картер решил закрыть эту тему, но тебе не стоит обманываться.
— То есть, Даниэль.… — я закрыла глаза и потерла веки кончиками пальцев. — Ладно. Допустим, он был не таким уж и хорошим. Я его знаю не настолько хорошо, чтобы что-либо утверждать. Но жестокость ничто оправдать не может.
— Даже, если он сам ее добивался?
— Теперь я тебя понимаю еще меньше.
Послышался шум машин, затем опять все затихло.
— У Даниэля всегда был ублюдский характер. И поступки точно такие же. При этом, на него никто не мог повлиять. Даже родители, которые в итоге, присмотр за своим сыном скинули на Картера. Просили защищать его, помогать. В итоге Картеру приходилось постоянно разгребать ту жесть, которую устраивал этот ублюдок. Или ты считаешь, что другие дети просто так не хотели иметь с ним ничего общего?
На заднем фоне послышались голоса, но они быстро стихли, словно Клейн вошел в другое помещение.
— Картер его всегда терпеть не мог, но помогал. Все-таки брат. Но, в итоге, Даниэль решил тебя втянуть в кое-что.
— Во что? — я положила ладонь на стол, ногтями проводя по поверхности.
— Привязать тебя к себе, затем манипулировать Картером. Тогда уже все знали, что он по тебе тащится. При этом, Даниэль при всех сыпал в твою сторону издевками. Достаточно грубыми, чтобы я сейчас не желал их повторять. Возможно, в этом была некая изощренная игра. Выражаясь такими фразами, этот ублюдок в итоге заставлял всех наблюдать за тем, как ты выбираешь его, а не Картера, который ради тебя уже тогда был готов упасть на колени.
Все эти слова полоснули по сознанию и совершенно не укладывались в нём. Не вязались с тем, что тогда было.
— Я что ли совсем глупая, чтобы повестись на чьи-то игры?
— Я не считаю, тебя глупой, но в итоге ты повелась.
— Я не.…
— Я понимаю, что прошло много времени, но, если ты помнишь хоть что-то из разговоров с ним, можешь понять, почему в итоге видела то, что с ним делал Картер.
Я хотела возразить. Клейн словно бы говорил про совершенно другого человека и про иную ситуацию, но, некоторые воспоминания, против воли вызванные его словами, вспыхнули в сознании и неприятно обожгли.
— Я все это говорю не по той причине, что хочу отбелить Картера. Просто, не обманывайся.
Я поднялась со стула и, поднимая голову, посмотрела на потолок, ладонью сжимая спинку стула.
— А где сейчас Даниэль? — Картеру я бы этот вопрос задать не смогла бы.
— Уже пару лет, как в тюрьме. И будет там еще лет двадцать.
Я широко раскрыла глаза. Такого я точно не ожидала.
— Из-за чего? Что он сделал?
— Лучше спроси, чего он не делал. Став взрослым, он превратился в еще большего уёбка.
Пройдя вперед, я повернулась и поясницей оперлась о столешницу. Затем закрыла глаза и кончиками пальцев потерла веки, чувствуя что-то нервное.
— Но кое в чем Картер все-таки виноват. В том, что сделал с тобой, — сказал Клейн. — Я ему этого никогда не прощу. И он себе тоже, но кое-что я тебе скажу.
— Что?
— Кели ему никогда не нравилась. Картер заставлял себя быть с ней, но всякий раз, когда он хотел ее бросить, Кели играла на его вине перед тобой. Она знала, что его это заживо загрызало и все прошедшие годы он перед ней искупал то, что сделал тебе. Поэтому не считай, что для него легко прошло то, что между вами было в детстве.
Я шумно выдохнула и, несмотря на то, что Клейн меня не видел, я кивнула.
На этом наш разговор подошел к концу и я поблагодарила Джада. Попрощалась с ним.
Отложив телефон в сторону, я руками оперлась о столешницу. То, что сказал Клейн, уже ни на что не влияло. Спустя годы уже не было смысла искать виноватых. Следовало просто поучиться на своими ошибками.
Но всё-таки, я с горечью подумала о том, а что было бы, если бы мы в детстве изначально смогли бы достучаться друг до друга и вместе решить ту ситуацию? Ответа на этот вопрос у меня не было. Зато мы с Картером имели за нашими спинами боль и безвозвратно потерянные годы, которые мы провели порознь.
