Изначально было неверие. Что-то такое не укладывалось в голове. А после того, как все подтвердилось, разыгрывать сцены больше не было смысла и, как оказалось, папа далеко не такой, как я всегда думала. Чем больше мы с мамой в это углублялось, тем больше плохих сторон папы появлялось. Он многое перестал скрывать и прямо давал понять, что не хотел, чтобы мы в это лезли.
— Получается, у тебя есть братья или сестры? — вопрос Картера вывел меня из размышлений.
— Да, — опустившись на кресле еще ниже, я коленками оперлась о низкий столик. — Оказалось, что у папы есть вторая семья и вот там у него дети. Получается, что по папе у меня имеется старший брат и две младшие сестры.
Я не знала, почему все это рассказывала Картеру. Это та тема, которую я вообще не любила обсуждать. Но… было как-то привычно. Брать и разговаривать. Чем-то делиться. Делать это почти так же, как и в детстве. Конечно, за исключением нескольких нюансов.
— Старший брат? — переспросил альфа, приподнимая бровь.
— Да. Там все сложно, — я пожала плечами. — Поэтому та женщина и ее дети нас с мамой не особо любят. Считают, что это мы папу из их семьи увели.
— Не думал, что твой отец может быть таким, — альфа свел брови на переносице. — Он сейчас с той семьей живет?
Я против воли вспомнила о том, что в детстве Картер хорошо относился к моему отцу. Когда папа забирал меня, альфа всегда выходил к нему. Здоровался, а отец этим гордился, ведь сам молодой господин к нему хорошо расположен.
— Ну, он ушел от нас к ним, — я указательным пальцем постучала по мягкому подлокотнику. — Потом я слышала, что они куда-то переехали. После этого вернулись. Кажется, живут в доме моей бабушки, то есть его мамы. Но я точно не уверена, так как, если честно, мне плевать.
В голове вновь вспыхнуло воспоминание, от которого я предпочла бы избавиться. А именно — то, как мы с мамой узнали про ту семью. Эта женщина сама пришла к нам, когда папы не было дома. Притащила с собой документы, фотографии, показывала переписки. На мою маму она смотрела, как на мусор и свой визит закончила словах о том, что нам с мамой нужно собрать вещи и покинуть квартиру, так как скоро туда переедет она со своими детьми.
В то время эта женщина считала, что квартира принадлежит отцу. Позже она поняла, что нет, но легче не стало. Наоборот, в то время все было слишком сложно. Я до сих пор помнила каждый визит той женщины. Ее унизительные слова, ненависть, хвастовство теми подарками, которые отец делал детям от этой женщины. И они были в разы лучше тех, которые получала я. Как оказалась, зарплата у папы была больше, чем он рассказывал и ее значительную часть он тратил на ту семью.
Хотел ли папа остаться с моей мамой? Думаю, да. Но он ясно дал понять, что раз правда раскрылась, ничего не изменится. Вторую семью он не бросит. Просто обещал, что ездить будет только к детям, а с этой женщиной отношений уже давно нет.
Я помню, что мама сильно любила папу. Может, даже сомневалась. Хотела остаться в отношениях с ним, но как это сделать, когда у него мало того, что есть сын который был зачат, когда мама с папой только начали встречаться, так еще и одна из дочек всего лишь на пару месяцев меня младше. А есть еще одна дочь.
Думаю, мама тогда разлюбила отца. Полностью. У меня с этим было сложнее. Я все никак не верила в то, что все это может быть правдой. Думала, что та женщина лжет, но в тот момент, когда я увидела, как папа выбил маме зуб, у меня по отношению к нему испарились все хорошее. Появилась лишь ненависть.
Позже, когда папа окончательно решил бросить нас и уйти в ту семью, он кое-что сказал маме — то, что та женщина родила ему троих здоровых детей, а моя мама родила какую-то свинью.
Папа тогда не знал о том, что я находилась в соседней комнате и то, что я это услышала, но я до сих пор не понимаю, как вообще так можно было назвать своего ребенка. Я и до этого уже перестала считать его своим отцом, но после такого, он вообще больше для меня не существовал.
Поэтому я никогда не интересовалась жизнью папы. Иногда лишь слышала какие-то слухи, но мне и на их плевать.
— Прости. Мне не следовало затрагивать эту тему, — Картер взял свою чашку. В полумраке его глаза казались еще темнее.
— Да ничего.
Смотря на альфу, я впервые видела те черты, которые улавливала в детстве. Они изменились. В чем-то стали другими, но именно сейчас они по коже пропускали покалывание.
Выдохнув, я подняла голову и посмотрела на небо, слыша вопрос Картера:
— Хочешь вина?
— Можно. Но только один бокал.
Просыпаться утром было тяжело. Я чуть ли не насильно открывала глаза. А ведь вечером и правда выпила лишь бокал, поэтому во многом считала, что это сказывалась усталость.
