— Вы были лишь детьми. Обязанность взрослых помогать вам в таком возрасте, — альфа посмотрел в сторону окна. — Я знаю, что мой сын сделал с тобой в прошлом.
С моих губ сорвался рваный выдох.
— Мы с Картером уже разобрались с этим, — солгала. Но я не сомневалась в том, что мы рано или поздно перешагнем через это.
Взгляд Аделара стал еще более пристальным. Кажется, он хотел что-то сказать, но, будто что-то почувствовав во мне, к счастью, решил закрыть эту тему.
— Мой сын всегда реагировал на тебя так, что это даже казалось неадекватным. Теперь я понимаю, почему, но всё-таки хочу спросить нет ли такого, что Картер тебя к чему-то принуждает?
У меня и от этого вопроса по коже скользнул холодок.
— Между нами все не совсем просто, но мы пытаемся наладить наши отношения. Не потому, что, как оказалось, из-за истинности у нас нет выбора. Даже до того, как мы о ней узнали, мы уже начали приходить к тому, что нам хорошо вместе.
Аделар еле заметно кивнул.
— Хорошо. Но, если возникнут какие-либо проблемы, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.
— Спасибо.
Войдя в спальню, я посмотрела на Картера. Он сидел на диване. Что-то читал на планшете.
Сегодня был крайне тяжелый день. Из-за этой новости про истинность вообще начало твориться непонятно что. На данный момент это еще пытались держать в тайне, но информацию уже даже до правительства донесли.
Мы сами до сих пор полностью не осознали то, что являемся истинными. И вот сегодня Картер целый день общался с Маргарет. Изучал истинность. Присматривал за мной. Каждую совместно проведенную минуту обнимал и целовал. Но, как на зло нас раз за разом тревожили. Назначали встречи. И мистер Барнс всё пытался приобщить к нам учреждение. Он хотел, чтобы их врачи занимались мной. Да и вообще, кажется, он опять приезжал, но уже теперь его на законных основаниях не пустили внутрь.
Пока что у нас имелась возможность закрыться от всех куполом. Решить все основные проблемы возникшие сегодня и хоть немного времени провести вместе.
Но ведь так вечно не будет. Скорее всего, уже скоро официально объявят о нас как об истинной паре. Это уже зависит от правительства но, может, к этому моменту мы уже успеем разобраться в себе и в своих чувствах. Так, чтобы при всех предстать как по-настоящему сильная пара.
Отрывая взгляд от планшета, Картер поднял его на меня. Словно знал, что я тут, хотя я стояла совсем тихо. Незаметно.
Но чему я удивляюсь? Разве сама не чувствую его даже на расстоянии? А Картер альфа для них все это даже острее. Они больше животные.
Быстрым шагом пойдя к Картеру я плюхнулась к нему на колени. Альфа тут же обнял, притянул к себе и поцеловал в щёку. В груди тут же всё отдалось трепетом.
Я только сегодня пообещала себе, что больше не буду сопротивляться ему, а уже чувствовала, что, оказывается, от Картера я плавилась. Млела. Парила. Такая острая реакция немного пугала, но я старалась просто получать от нее удовольствие.
— Всё хорошо? — спросила, обнимая его за шею. Даже это было непривычно, но ведь требовалось делать первые шаги. — Ты сегодня ездил в учреждение для омег и разговаривал с кем-то из правительства?
— Да. Но важно другое, — альфа наклонился к моей шее и сделал глубокий вдох.
— Что?
— Маргарет сказала, что показатели твоих анализов сильно улучшились. Как ты себя чувствуешь?
— Превосходно.
Я сильнее прижалась к альфе и закрыла глаза. Я ведь и правда чувствовала себя намного лучше, но сейчас моё никак не состоявшееся пробуждение тревожило меня куда сильнее чем раньше. Маргарет сказала, что, несмотря на то, что Беатрис тоже уже услышала о том, что мы с Картером точно истинные, она все так же продолжает пускать про нас сплетни. В первую очередь о том, что я калека. Не состоявшаяся омега и так далее.
Маргарет такое поведение Беатрис объяснила тем, что она вообще всегда была заносчивой омегой. Привыкла быть на выше всех, а я могу сместить её хотя бы тем, что у меня есть истинный. И она от этого не в восторге.
Да и мне плевать на Беатрис. Просто ее слова немного задевали. Я же и раньше читала про непробужденных. Их отмечают, как не полноценных. В том числе и забеременеть они не могут.
Понятное дело, что нам с Картером еще рано думать про детей. Но вдруг я так и не пробужусь? А Картер единственный наследник своей семьи. Она оборвется на нас? Потому, что я стану для него хуже, чем проклятье? Или же обуза?
Мне не хотелось паниковать, но эти мысли грызли.
— Пошли в постель, — Картер одной рукой обвивая мою талию, пальцами второй ладони пробрался под платье. — Хочу тебя.
