Завороженно смотрела за ним, как он медленно подносил мою руку к своим губам, пока я не почувствовала на своей коже его влажные губы. Казалось, что весь воздух выкачали из лёгких, и я замерла. Найл быстро навис надо мной, смотря мне прямо в глаза, а я всё так же не могла пошевелиться, хотя и было неловко под его проницательным взглядом, разглядывающим моё лицо.
Когда я рядом с ним, я чувствую, как меняюсь, становлюсь разной. Могу до жути стесняться его, а в другой момент без смущения целовать его. Это так странно, но мне нравится то, что он делает со мной. Я никогда не могла подумать, что смогу быть такой… живой?
Он наклонился, оставляя нежные поцелуй на моих губах, и только я хотела потянуться к нему, как услышала вибрацию телефона. Раздражённо простонав, я посмотрела на парня, который слез с меня, подавая мне телефон. На дисплее было написано «Папа», но я никак не решалась брать трубку, потому что после рассказов матери, он стал мне противен.
Моё сердце безумно колотилось, когда я держала телефон в руках, не решаясь нажать на кнопку. Либо сбросить, либо ответить.
Удивительно, всего месяц назад я так говорила о матери и любила своего отца.
Но я взяла трубку. Он мой папа и мне хочется услышать его голос. Я скучаю по нему, ведь он родной мне человек и я не могу просто так взять и разорвать все связи с ним. Он мой отец и этого не изменить.
— П-привет, — мой голос дрогнул из-за волнения, и я облизала свои пересохшие губы, закусив нижнюю.
— Зои, солнце моё, золотце, как ты? — грубоватый, слегка хриплый голос отца стал почему-то мне совершенно чужим. Мне было неловко и немного страшно.
Почему-то мне стало так противно от этого. То, как он меня называет.
— Чего ты хотел? — еле выдавила из себя эти слова, прикрывая глаза.
— Ты не рада мне?
Да нет, знаешь, очень счастлива слышать голос своего спятившего отца, который хотел превратить меня, в чёрт знает что. В какой-то степени я даже счастлива, что мы переехали подальше от него. Иначе он бы сделал меня такой же безумной. Это то, чего я не хочу. Не хочу всю жизнь работать в какой-то несчастной лаборатории, угробив там всё здоровье и нервы.
Так что да, спасибо маме, что мы переехали. Но могла ли я благодарить, что мы именно в Бэкон Хиллс? Хотя, скорее всего, мы здесь не по простой причине. Или у мамы просто не было других родственников находящихся не в Ньютоне.
Но я не могу быть грубой с ним, он мой папа. Но чёрт, он же псих! Такое ощущение, что во мне борются две девушки: та, которая всем сердцем любит отца и готова всё ему простить, и та, которая ненавидит его и хочет навсегда вычеркнуть из своей жизни этого человека.
— У меня просто нет времени, — ответила я.
— Оу, крошка, неужели ты не найдёшь времени для своего отца. Ты не любишь меня?
Я крепко сжала веки, сильно прикусывая губу. Зачем он это говорит? Зачем? Ненавижу, когда так говорят, будто заставляют меня чувствовать себя ужасной. Совесть не даст мне покоя и так, знаете ли.
— Зои, Зои, — я слышала голос Найла. И голос отца, говорящий что-то о том, сколько он сделал для меня. А я такая неблагодарная.
Какая, чёрт возьми, есть.
— Папа, хватит, — процедила сквозь зубы я, сдерживая рыдания, что вот-вот вырвутся наружу.
— Ты о чём, милая, сладкая моя?
Я заплакала, больше не выдерживая этого, прикрывая рот ладошкой. Я больше не могу так. Слышать его голос… голос предателя. Он ещё делает вид, что не в курсе и делает мне только добро. К чёрту это.
— Не звони мне больше. Прости, — сказала я и сбросила, кидая телефон в неизвестном мне направлении.
— Эй, эй, — я слышала голос Найла, который сразу же прижал меня к себе, и я смогла выплеснуть свои эмоции.
Он так говорил это, будто всё было нормально. Он ничего такого не делал. Весь белый и пушистый. Только сейчас я поняла, что он реально больной. И эти чрезмерные «заи, пуси» меня бесили. Да нет, меня уже тошнило от этого. Мне семнадцать лет и я давно уже не ребёнок. А он просто поехавший на идее создать супер умного ребёнка.
Прошу прощения, что я такая тупая и постоянно не оправдываю надежды.
Глупая, слабая, беспомощная. Этот список, на самом деле можно продолжать. Или можно успокоиться и делать что-то для того, чтобы стать лучше.
— П-прости, — прошептала я, смотря своими мокрыми глазами в глаза Найла. Он смотрел на меня и улыбнулся, пока я пыталась больше не плакать. Но мне так больно. Отец, человек, который был самым родным и близким в одно мгновение стал самым чужим. Это трудно и очень-очень неприятно.
Но Найл, он был прекрасен, красив и делал всё, что мог для меня. Терпел все мои истерики и смены настроения. А я так и не смогла его поблагодарить за всё, что он сделал для меня. Он был здесь, для меня и я была безумно благодарна ему. Честно говоря, сейчас мне было совершенно плевать, что он тот, кто может лишить меня жизни. Я знаю, что он что-то чувствует ко мне и это держит меня рядом с ним. Как бы мне не хотелось оставить его, я почему-то не могу.
Или, может быть, просто не пыталась.
— Нет, не извиняйся, Зои, — парень улыбнулся уголками губ, и я опустила взгляд на кровать.
