Она пытается заработать денег, чтобы она и ее мама ни в чем не нуждались. Семнадцатилетняя Микаэлла способна на многое, что касается ее семьи. Она прекрасно водит. Машины это ее страсть, похожая на огонь, который рано или поздно угаснет, но даже потухнув, он может жечь.
Вечер. Руки дрожат от предвкушения того, что скоро дотронутся до руля и пару часов не будут отпускать его.
Я натягиваю на себя растянутые джинсовые шорты и черную майку, которая все еще обтягивает мое тело. На голове делаю высокий хвост, чтобы волосы мне не мешали, затем заправляю за ухо, выбившуюся темно-русую прядь.
Украдкой смотрю на часы, которые показывают 9:29 p.m, что значит, что гонка начнется через пол часа.
Я была уверена, что доеду до «Асфальта» за пару минут, пока на моем пути не встретилась мама. Ее лицо было все красное, она сжала ладони в кулаки и уставилась на меня таким взглядом, который как бы говорил, что еще один шаг к двери и она запрет меня дома.
— Микки, ты никуда не пойдешь, — простонала она и схватила меня за запястье.
— Мам, мы говорили об этом уже тысячу раз, ты знаешь, что я ухожу. Сегодня понедельник, а значит на кону большие ставки.
Я вырываюсь из ее хватки и иду к двери надевать свои белые кеды.
— Микаэлла! Остановись, это даже незаконно, то что ты делаешь! — мама пыталась кричать, но сил на это у нее просто на просто не было.
— Ты знаешь, что нам нужны деньги, и я могу заработать их только так.
Я беру ключи с тумбочки и хватаю кожаную куртку, берусь за ручку двери, чтобы открыть, но мама снова хватает меня за свободное запястье.
— Это даже незаконно! — взрывается она и пытается тянуть меня назад.
— А брать три смены подряд в больнице — законно? — удивляюсь я и вырываю руку из ее хватки, открыв при этом входную дверь.
— Ты даже не совершеннолетняя, черт тебя побери! Когда-нибудь я разобью твою дьявольскую машину!
Это был последний мамин возглас, и я прекрасно знаю, что она это несерьезно. Nissan Skyline принадлежал моему папе, поэтому эта машина была очень дорога ему, мне и конечно же, маме. Я прекрасно знала, что это был крик отчаяния и мама совершенно точно не собиралась ничего разбивать. Машина была последним напоминанием об отце.
Я иду в гараж, чтобы поехать на своей крошке. Включив свет в гараже. Я вижу свой беленький автомобиль, который как бы зовет меня «Эй, прокатись со мной!». Ну и как я могу сдержаться?
Машина была довольно старой, но настоящему профессионалу было плевать на чем ездить, он бы обогнал любого даже на каком-нибудь пикапе семидесятого года.
Я открываю водительскую дверь и сажусь на сидение. В салоне пахнет сигаретами и кофе, хотя я совершенно ничего из этого не употребляю, но машина все еще пахнет этим. Она пахла моим отцом, прошло уже десять лет, а запах остался. Я медленно поворачиваю ключ зажигания, и машина с ревом заводится.
Как только я оказываюсь на трассе, которая ведет к треку за городом на меня нахлынывают воспоминания о папе. Да и вообще, всегда, когда сажусь в машину сразу же вспоминаю его. Мой отец тоже участвовал в «Асфальте», но не из-за того, что нашей семье не хватало денег, а из-за того, что машины были его страстью. Он жил этим.
Мама столько потрепала нерв с этим, также останавливала его и грозилась разбить все стекла в машине или вообще продать двигатель от его «дьявольской» машины. Нет, мама не психопатка, она просто очень переживала за папу, ей казалось, что эти гонки очень опасные. Хотя кто с этим будет спорить?
Я пошла по папиным стопам, машины были для меня моей страстью. Мне нравился этот запах победы, когда ты пересекаешь финишную прямую, оставляя позади себя пару машин.
Конечно, причина была еще в другом. Мы жили крайне бедно. Мама работала без выходных в местной больнице брала сразу несколько смен подряд, отчего еще больше походила на больную. Каждый день я ее видела с синяками под глазами, она худела с каждым днем, а денег все еще не хватало. Мне безумно хотелось, чтобы мама пошла в магазин и купила себе все, что захотела. Мне надоело, что она постоянно считает все, сколько отложить на дом, сколько на продукты или еще какие-нибудь нужды. Я больше не могла на это смотреть, поэтому пару месяцев назад начала принимать участие в «Асфальте». Это было вроде сборище людей, которые приезжали погонять и ставили на свою победу пару сотен баксов.
В гонках могли участвовать только совершеннолетние, но, а мне было далеко до совершеннолетия, поэтому мне пришлось подружиться с Джейсоном, который является организатором гонок. Сначала он был против того, чтобы я соревновалась с людьми, которые старше меня и опытнее, но я просто умоляла его, чтобы он вписал меня в свой трек-лист, мне были нужны деньги.
— Ладно, Микки, но лишь только потому, что ты действительно хорошо гоняешь, и потому, что я знал твоего отца, — сказал тогда он.
Я открываю окно в своем автомобиле, легкий ветерок треплет мои волосы, чистый воздух наполняет весь салон автомобиля, но запах кофе и сигарет никуда не пропадает.
Я жму педаль газа в пол, так что машина разгоняется еще сильнее, пейзаж начинает размываться, а в салон проникает запах сгоревших колодок.
Через пару минут я вижу вдалеке народ, который с каждым метром увеличивается, затем в моем ракурсе появляется около десятка машин.
