Социологи шныряют среди прорабов перестройки. "Вы за президента, или вы за его отставку, или вы за Ельцина, или вы за…" Сил нет больше. По мне пусть публично поцелуют друг друга в присутствии присяжных.
В языке укрепляются позиции мата и новых слов, смысл которых неясен, но выяснять неохота. Брокер, дилер, лизинг, бартер. Или чартер. Неважно, к нам это отношения не имеет. Параллельная жизнь.
Экономисты перестали завораживать. "Что сперва — стабилизировать рупь или сократить дефицит?" Сперва застрелиться, потом повеситься. Вообще к ужасам помаленьку адаптировался. То есть когда видишь, как там наши бьют наших, а потом, наоборот, свои режут своих, конечно, оторопь еще берет, мороз по коже еще имеет место. Но уже без первозданной свежести. Уже втянулись ужасаться.
В мире — в стране — во мне. Во мне — в стране — в мире. Вот хорошо Ортега сказал, только не наш никарагуанский кореш, а Ортега-и-Гасет, философ: "Я — это Я плюс мои обстоятельства". Дня без обстоятельств не бывает. А время такое — обстоятельства все больше не внутри меня, а снаружи.
"В мире" — происходит. Чего-то там мир жужжит про новый мировой порядок. Премьер чего-то там с канцлером, Шамир чего-то там с Шаройом. Или наоборот. В мире все при деле. Мир далеко, страна близко.
"В стране" — очередной последний и решительный. Или решающий. Размежевания и противоборства: "Вы за то, чтобы всем стоять в отдельных суверенных очередях или в обновленной союзной очереди?" Впрочем, можно иначе выбирать: в очередь за продуктами или в очередь за визой. Социалистический выбор.
Наиболее оголтелые носятся с визгами: "Вы за суд над коммунистической партией или вы…" Я против. Я вообще против глупостей, и партию поэтому тоже не люблю. Ни ее не люблю, ни ее судить. Тогда и резерв партии судить надо, комсомол, и профсоюзы — школу коммунизма, и пионеров — смену комсомола, и октябрят привлечь. Скучно, ребята, все мы одна партия…
В стране — во мне… Это уже одно и то же, кажется.
Рубежи можно объединить: "В страмне".
Отличает еще только биология. Еще на хорошеньких оборачиваюсь. Куда идете, девушка? На конкурс красоты. Стать "мисс чего-то" и уехать моделью в Париж. Попутный ветер, девушка.
В ушах застревают обрывки. "Нападки на армию…" "Историю чернят…" "Ленина шельмуют…" За что, правда? Он же предупредил: "Приезжайте к нам через десять лет". Мы не торопились, мы приехали через семьдесят…
Гениальная история — в каждый следующий период можно жалеть о предыдущем. Вот народ с теплотой уже вспоминает Николая Ивановича.
В стране — во мне. Страна — мои обстоятельства. Поэтому во мне благодарность бундесверу. Родственникам принесли в дом гуманитарный паек. Ну, правильно, как им в окопах без салфеток? Все в аккуратных коробочках. На коробочках — буковки. Жаль, не читаю по-немецки. Может, там написано: "За взятие Кенигсберга", "За Берлин"… Так что закусь от побежденных пришла. Во мне другая озабоченность. Врачи говорят, пить нельзя. То есть они и вообще говорят, что нельзя, а тут они еще и в частности сказали, что нельзя, мол. Родился во мне поэтому еще стих — протеста: "Пока есть с кем пить, можно жить. Пока есть с кем жить, можно пить". Хороший стих, по-моему. Надо будет Саше Кабакову прочитать.
Еще во мне печаль: друзья пропадают. Тот куда-то убыл, этот убыл. Убывают друзья наши в разных направлениях. И мы убываем нашими друзьями. Не самый лучший каламбур.
Оставшиеся же при встрече в течение секунды переходят на политику. И говорить нельзя — и не говорить нельзя. "Какой главный результат перестройки?" Болото проснулось. Забулькали пузыри, побежала рябь, зачавкало, захлюпало, заухало. "Ого-го-го-го, болотные! Так боле жить нельзя-а!" Эхо отвечает: "Нельзя-а-а-а…"
Главный результат: сонная абстракция светлого грядущего преобразовалась в живую конкретику: до лета бы дожить. До осени. Перезимовать бы.
Интересно, что при всем этом надежда еще не окочурилась окончательно. Полузасохшаяся, конечно, больничного вида, но вот трепыхается еще во мне.
Интересно даже…
Вначале — слово.
Даже два.
Приставь к любому существительному слово "советский" — получишь знак качества. Советские квартиры, советские дороги, советское сельское хозяйство.
Приставь "социалистический" — предмет растворится в мистическом тумане.
Социалистический гуманизм. Каких людей любить? То ли только тех, которые за социализм, то ли всех, но лишь во имя социализма? Сумерки.
Социалистическая законность. То есть, с одной стороны, она, конечно, законность. Но с другой, конечно, социалистическая.
Грань между реальным социализмом и социалистическим реализмом стерта в силу непостижимости ни того ни другого.
Советская социалистическая таблица умножения.
Пользуясь которой и получили результат. И напрасно орут, что ничего не удалось. Один результат налицо. Другого, может, ничего не сделали, но одну задачу решили. Новый человек — выкован!
