– Генерал Лейерс, – заплетающимся языком проговорила Петаччи. – У бедного Бено был трудный день. Надеюсь, вы не собираетесь еще больше расстроить его.
– Нам с дуче нужно откровенно поговорить, – сказал генерал.
– О чем? – спросил Муссолини, не поднимая головы.
Пино, который теперь подошел совсем близко, увидел, что марионеточный диктатор смотрит на карту Италии.
– Дуче? – начал опять Лейерс.
Муссолини поднял голову, сумасшедшим взглядом посмотрел на генерала и сказал:
– Мы завоевали Эфиопию, Лейерс. А теперь эти свиньи-союзники привезли негров на север, в землю Тосканы. Мало того, негры заправляют на улицах Болоньи и Рима! Мне в тысячу раз лучше умереть, чем жить. Вы так не считаете?
Лейерс выслушал перевод Пино и сказал:
– Дуче, я вам не советчик в таких делах.
Глаза Муссолини обшаривали комнату, будто в поисках чего-то давно потерянного, а потом посветлели, словно очарованные каким-то новым блестящим предметом.
– Это правда? – спросил марионеточный диктатор. – Неужели у дорогого Гитлера есть секретное супероружие в рукаве? Ракета, бомба, каких не было раньше? Я слышал, что фюрер выжидает, хочет использовать свое супероружие, когда враги подойдут поближе, и тогда он сотрет их с лица земли серией сокрушительных ударов.
Лейерс задумался на секунду, потом произнес:
– Да, слухи о секретном оружии ходят, дуче.
– Так-так! – сказал Муссолини, вскакивая на ноги. Уставив палец в потолок, он продолжил: – Я так и знал. Разве я тебе это не говорил, Клара?
– Говорил, Бено, – ответила ему любовница.
Она налила себе еще вина в бокал.
Если секунду назад Муссолини пребывал в депрессии, то теперь его настроение улучшилось. Он в возбужденном, чуть ли не в радостном состоянии обошел стол.
– Это что-то вроде ракеты «Фау-два»? – спросил он. – Но гораздо мощнее, ведь она способна уничтожить целый город. Только ваша немецкая инженерная мысль способна создать такую гениальную вещь, я преклоняюсь.
Лейерс молчал несколько секунд, потом кивнул:
– Спасибо, дуче, я в полной мере оценил ваш комплимент, но меня прислали узнать, каковы ваши планы в том случае, если ситуация будет развиваться по худшему сценарию.
Этот вопрос, казалось, смутил Муссолини.
– Но есть мощная ракета. Как ситуация в дальней перспективе может ухудшиться, если у нас есть такая ракета?
– Я верю в планирование на случай всяких непредвиденных обстоятельств, – сказал Лейерс.
– Вот как, – сказал диктатор, и его взгляд, казалось, поплыл.
– Вальтеллина, Бено, – сказала Кларетта Петаччи.
– Да, – сказал Муссолини, снова собравшись. – Если нас вынудят, у меня есть двадцать тысяч солдат, которые последуют за мной в долину Вальтеллина к северу отсюда, на самой границе со Швейцарией. Они будут защищать меня и моих соратников-фашистов, пока герр Гитлер своими ракетами не уничтожит наших врагов.
Муссолини усмехнулся, отвел взгляд и погрузился в счастливые мысли об этом чудесном дне.
Генерал Лейерс несколько секунд молчал, и Пино искоса посмотрел на него. В самом ли деле у Гитлера есть такое супероружие? Воспользуется ли он им против союзников, если они приблизятся к Берлину? Если Лейерс и знал что-то, то ничем не выдал этого.
Генерал щелкнул каблуками и поклонился:
– Спасибо, дуче. Это все, что мы хотели знать.
– Вы нас предупредите, Лейерс? – спросил Муссолини. – О том дне, когда Гитлер будет готов использовать свою ракету.
– Я уверен, вы первым узнаете об этом, – сказал Лейерс, поворачиваясь.
Он остановился перед любовницей диктатора.
– И вы тоже собираетесь в Вальтеллину?
Кларетта Петаччи улыбнулась, словно давно уже смирилась со своей судьбой:
– Я любила моего Бено в хорошие времена, генерал. Я буду любить его еще сильнее, когда времена станут совсем плохи.
Позднее в тот же день, прежде чем рассказать об этой поездке к Муссолини, Пино повторил те несколько слов, что слышал под окном виллы в холмах близ озера Гарда.
«Was du redest ist Verrat!»
Тетя Грета выпрямилась на диване. Она жила в их квартире после ареста дяди Альберта и каждый день помогала Баке, когда у него были сеансы радиосвязи.
– Ты уверен, что эти слова произнес Фитингоф?
– Нет, не уверен, но голос был сердитый, и сразу после этого я видел, как фельдмаршал, очень злой, вышел из дверей виллы. Что это значит?
– Was du redest ist Verrat! – сказала она. – «То, что ты предлагаешь, – это измена».
– Измена? – переспросил Пино.
Его отец подался вперед:
– Что-то вроде заговора против Гитлера?
– Не исключено, если они говорили Фитингофу именно так, – сказала тетя Грета. – И там был Вольф? И Лейерс?
– И другие. Но их я не видел. Они приехали до нас и уехали после.
– Они предвидят неизбежное, – сказал Микеле, – и хотят устроить заговор, чтобы выжить.
– Союзники должны знать об этом, – сказал Пино. – И о Муссолини, и о супероружии, которое, как он говорил, есть у Гитлера.
– А что думает о супероружии Лейерс? – спросила тетя Грета.
– Не могу сказать. У него бóльшую часть времени совершенно непроницаемое лицо. Но он бы знал. Он сам мне говорил, что его работа на Гитлера началась с создания пушек.
