Они услышали, как захлопнулась дверь спальни, и поспешили на кухню. Пино повернул Анну лицом к себе, приподнял ее, поцеловал. Анна обвила его ногами и поцеловала с неменьшей страстью. Когда их губы наконец разъединились, она сказала:
– Я тебя покормлю. Сосиски и брокколи, как тебе нравится, еще хлеб с маслом.
Пино понял вдруг, что голоден как волк, неохотно отпустил Анну и тихо сказал:
– Боже, как я скучал по тебе. Ты и представить не можешь, как мне хорошо с тобой здесь, сейчас.
Анна улыбнулась ему:
– Я и не предполагала, что так будет.
– И я тоже, – сказал Пино, снова и снова целуя ее.
Они съели горячие сосиски и брокколи, обжаренные с чесноком в оливковом масле, вместе с хлебом и маслом, выпили генеральского вина, а потом ускользнули в комнату Анны – когда Долли на стук во входную дверь крикнула, что откроет сама. В маленькой жаркой темной комнате стоял запах Анны, тут же опьянивший Пино. Он искал глазами ее силуэт в темноте, протянул руку, чтобы притронуться к ее телу. Анна уже успела раздеться и сгорала от желания.
В дверь горничной постучали, потом еще раз.
Пино проснулся утром 24 апреля 1945 года, огляделся в недоумении, когда Анна подняла голову с его груди и сказала:
– Да?
– Без двадцати восемь, – раздался голос Долли. – Генералу через двадцать минут нужен водитель, а мы должны собирать вещи, Анна. Перевал Бреннер чист.
– Мы уезжаем сегодня? – спросила Анна.
– Как можно скорее, – ответила Долли.
Они дождались, когда шаги Долли стихли в коридоре – она направилась в кухню.
Пино нежно поцеловал Анну и сказал:
– Это была самая удивительная ночь в моей жизни.
– И в моей тоже, – сказала она, глядя в его глаза, словно в них прятались мечты. – Я никогда не забуду ее волшебства.
– Никогда. На всю жизнь.
Они снова поцеловались, их губы едва соприкоснулись. Она делала вдох, когда он – выдох, и наоборот, и Пино снова почувствовал, что они вместе – единое существо.
– Как я тебя найду? – спросил Пино. – Я имею в виду – в Инсбруке.
– Я позвоню твоим родителям, когда доберусь.
– Почему бы тебе прямо сейчас не пойти туда? Или хотя бы после того, как ты поможешь Долли собраться?
– Я нужна Долли, чтобы помочь ей обосноваться в Инсбруке, – сказала Анна. – Она знает, что я хочу как можно скорее вернуться в Милан.
– Точно?
– Да. Я сказала, что ей придется нанять новую горничную.
Пино поцеловал ее, они разъединились и стали одеваться. Прежде чем уйти, он обнял Анну и сказал:
– Я не знаю, когда увижу тебя.
– Я дам о себе знать. Обещаю. Я позвоню, как только будет возможность.
Пино заглянул в глаза Анны, провел своей сильной рукой по ее лицу и пробормотал:
– Война почти закончилась. Ты выйдешь за меня, когда вернешься?
– Выйти за тебя замуж? – спросила она со слезами в глазах. – Ты уверен?
– Больше чем уверен.
Анна поцеловала его ладонь и прошептала:
– Тогда да.
Пино захлестнула мощная волна радости.
– Да?
– Конечно. Всем сердцем, Пино. Всей душой.
– Я знаю, это сентиментально, но ты сделала меня самым счастливым везунчиком во всей Италии.
– Я думаю, мы оба сделали друг друга счастливыми везунчиками, – ответила она, снова целуя его.
Слыша стук шагов генерала уже в кухне, Пино прижимал к себе Анну, сколько было можно, потом прошептал:
– Наша любовь вечна.
– На все времена, – отозвалась она.
Они расстались. Пино в последний раз посмотрел на Анну и ушел, унося ее красоту, ее запах и прикосновение – все это осталось с ним.
Генерал Лейерс сначала отправился в управление гестапо; через час он вышел из дверей отеля «Реджина». Потом они поехали на телефонную станцию, где генерал исчез на много часов, оставив Пино на безжалостном миланском солнце.
Пино пристроился в тени. Он обратил внимание, что люди, проходящие мимо, крайне напряжены, словно в предчувствии сильнейшей бури. Он думал об Анне. Когда он увидит ее? Он чувствовал пустоту при мысли о том, что может пройти неделя, а то и месяц! Она будет любить его вечно. И он будет любить ее вечно. Что бы ни случилось, теперь в будущем была какая-то уверенность, и это успокаивало его.
«Да не смущается сердце ваше», – подумал Пино, наслаждаясь уверенностью, что он часть чего-то большего, чем он сам, часть вечности.
Он уже предвидел их фантастическую совместную жизнь, уже влюблялся в чудеса того, что таит завтра. Ему нужно обручальное кольцо? Он мог бы…
Пино понял, что он всего в нескольких кварталах от Пьяццале Лорето и магазина Белтрамини.
Там ли Карлетто? Что с его матерью? Он не видел своего старого друга более восьми месяцев, с того самого дня, когда оставил Карлетто с мертвым отцом на руках.
Пино хотел было пойти к Карлетто и объясниться с ним, но из страха, что тот не поверит ему, он остался у телефонной станции, вспотевший, голодный и уставший от генеральских прихотей. Он попросит Миммо рассказать все Карлетто, когда придет время…
– Форарбайтер! – раздался крик генерала Лейерса.
Пино вскочил, отсалютовал и побежал к генералу, который со своим саквояжем уже стоял у задней двери «фиата», на лице его были написаны нетерпение и раздражение. Пино извинился, обвинив во всем жару.
Лейерс посмотрел на небо и солнце, обжигающее город.
