Как только смена была завершена, Игнат Васильев снял часового на первой вышке. Сделал он это без шума. Он осторожно прислонил тело убитого конвоира к стенке и спустился вниз.
— Все готово!
— Сейчас Серега все сделает на второй вышке.
И Осипов вскоре вернулся. Он также уложил конвоира, и все прошло тихо.
Затем вернулись и те, кого он направил в барак, где содержали поляков.
— Как все прошло?
— Мы старались, как могли.
— Они вам поверили? — спросил Андрей.
— Нет. Всё твердили, что это провокация гестапо. Но они все равно будут действовать.
— Уверен? — спросил Рогожин.
— А что им остается. Как только погаснут прожектора, они станут поднимать барки.
Андрей повернулся к братьям Воиновым.
— Алексей и Роман — останетесь здесь. Проложите путь через колючку. Затем подадите сигнал. Остальные к воротам! Идем занимать позиции.
И взвод РОА двинулся вперед. Никто не сожалел о том, что нарушил присягу, даже те, кто ненавидел советскую власть…
***
Капитан Артюхин проснулся ночью. Его разбудили выстрелы. Заработал пулемет. Послышались крики.
Капитан соскочил с кровати и схватил ремень с кобурой, который лежал на табурете. Мундира и сапог он не снимал — спал прямо в них.
В комнату влетел часовой:
— Господин, капитан!
— Что там такое?
— Восстание в лагере.
— Какое еще восстание?
— Заключённые захватили две вышки, перебив охрану. Теперь украинский взвод ведет бой.
— Вот как? Это хорошие новости.
— Вы сказали…
— Хорошие новости, — повторил капитан.
Артюхин вышел из дома и увидел бегущего к нему коменданта лагеря оберштурмфюрера Нольке.
— Капитан! Прикажите вашим людям остановить бегство!
— Но я ничего не могу понять. Одни вспышки от пулеметного огня. Где прожекторы?
— Их разбили! Они разрезали проволоку и теперь уходят. Стреляйте!
— Но я не могу понять, кто ведет огонь по вашим охранникам?
— Это они захватили вышку и пулемет.
Артюхин понял, что произошло. Рогожин знал, о чем говорил. Лагерная охрана расслабилась, в предчувствии эвакуации. Кто-то рискнул подняться на вышки и захватил две пулеметные точки. Они прикрывали отход. Массы уходили по проходам в заборах. Кто-то разрезал колючую проволоку.
— У вас ведь с той стороны взвод солдат.
— Только 10 человек, герр Нольке.
— Прикажите им открыть огонь на поражение! Почему они молчат? Дайте сигнал!
Артюхин взялся за ракетницу, но промедлил.
— Чего вы ждете?
Капитан РОА выстрелил. Красная ракета взметнулась вверх и разорвала тьму…
***
Андрей посмотрел на Воиновых.
— Ракета, — сказал Алексей.
— Сам вижу. Это приказ открыть огонь.
— Проклятый немец словно предвидел наши действия.
— Наша пулемётная точка как раз напротив, — сказал Игнат. — Если откроем огонь, то многих положим. А большинство заляжет, и немцы их возьмут.
— Так не будем его открывать, — сказал Алексей.
— Нет. — Андрей принял иное решение. — Дадим пару очередей поверх голов. И никто не обвинит нас в нарушении приказа командира.
— Идет, — согласился Серёга.
Он быстро откинул зажимы и выровнял ленту. Андрей приложил приклад к плечу…
****
Пленные получили возможность бежать.
Янек, пленный поляк из АК, убедил своих действовать:
— А что нам терять, панове? Завтра нас и так повесят.
— Но, если это провокация? Ты подумал, Янек?
— И что с того? Это шанс обрести свободу. И я его использую.
— Но тот москаль сказал нам поднять и другие бараки. Того делать не нужно. Пойдем сами!
Янек возразил:
— Нет. Если мы поднимем всех, то у нас будет больше шансов уйти.
— Янек, но зачем москалям нам помогать?
— Кто может знать, что ими движет, Марек? Нужно уходить.
И поляки зашли в первый барак.
Они стали расталкивать спящих уставших людей и кратко сообщили им о том, что произошло.
— Свобода, товарищи! — выкрикнул кто-то.
— Тише! Я не советую вам шуметь, панове.
— Кто вы, товарищ? Я хочу знать имя своего спасителя? — спросил высокий и худой заключенный с впалыми морщинистыми щеками.
— Я поляк. Я ненавижу фашизм.
— А я русский и также ненавижу фашизм.
— Так иди, пан, и добывай свою свободу!
***
Оберштурмфюрер Нольке понял, что, если русские из РОА не остановят заключенных, его карьере придет конец. Начальство не простит ему такого провала.
Рядом с ним стоял в растерянности молодой штурмфюрер Ханке.
— Отчего они не стреляют, герр оберштурмфюрер?
— Это русские, Ханке. Они нас предали!
— Но это русские из РОА!
— И что с того? Это русские и этим сказано все! Не стоило им доверять!
— Но их нам прислали, герр оберштурмфюрер.
— И что с того, Ханке? Думаете это спасет наши карьеры? Нет.
— Но…
— Нас в лучшем случае разжалуют…
****
В этот момент затрещали пулеметные очереди. Заключенные дрогнули. Звуки выстрелов их напугали. Кое-кто метнулся назад. Но в целом движение к свободе продолжилось. Выстрелы не причинили вреда никому.
— Не останавливаться, панове! Только вперед!
— Но перед нами пулемёты!
— Они не причинят нам вреда!
Снова затрещали выстрелы.
— Они стреляют поверх голов!
— Вперёд, товарищи!
— Уходим!
— Не задерживайте движения!
— Эй, там! Идите веред!
— Назад нам пути нет!
— Верно! Там только смерть!
— Вперед!
Люди в лагерных робах толпой уходили из своей тюрьмы. Если они доберутся до леса, то получал свободу и возможность выжить.
