Никому из американских пропагандистов не сделать этого потому, что разномастный националистический сброд, навербованный капиталистическими разведками американского блока в подворотнях Европы, состоит как раз из тех, кто планировал это, да и многие другие убийства.
В очередь с андерсовцами, мечтающими возвратиться в свои львовские поместья, в тех же самых радиостудиях, существующих под сенью американского флага, подходят к микрофонам подобные охримовичи, составители черных списков из шаек Бандеры и Мельника. Закончив свое грязное дело лжи и обмана, щедро оплачиваемое американскими долларами, они встречают разгуливающих свободно на улицах городов Западной Германии тех самых амнистированных ныне генералов, чьи группы ГФП и СД, врываясь в города, подобные Львову, начинали свои действия с уничтожения интеллигенции.
Покровители убийц ученых Львова хотят повторить ночь с 3 на 4 июля 1941 года.
От бдительности и сплоченности всех народов СССР, живущих в дружбе с миролюбивыми народами всего мира, зависит, чтобы такие ночи никогда больше не повторились.
Мы сделаем это во имя счастья наших детей, во имя будущего всего человечества!
30 июня 1941 года гитлеровцы ворвались во Львов, и в тот же самый день врач Александр Барвинский сделался заместителем министра провозглашенного бандеровцами «правительства самостийной Украины».
На стиле у Барвинского появился заранее приготовленный украинскими фашистами мандат, в котором говорилось:
«Высокочтимый пане Барвинский! Согласно решению руководителя ОУН Степана Бандеры, я назначаю вас заместителем министра правительства самостийной, соборной Украины с правом участия в заседаниях кабинета.
Премьер-министр Ярослав Стецько». Чем же объяснить, что Бандера оказал такую честь доктору Барвинскому?
Барвинский, как это выяснилось в 1948 году на открытом судебном процессе во Львове, еще задолго до вторжения гитлеровцев целиком разделял платформу ОУН. Будучи одним из типичных представителей буржуазной интеллигенции, жившей на шее у трудового народа, он без колебаний воспринял основной принцип украинских националистов, изложенный предельно выразительно в газете «Украинский националист»:
«Украинский национализм не считается ни с какими принципами солидарности, милосердия, гуманизма. Всякий путь, который ведет к наивысшей цели, является нашим путем, невзирая на то, будут ли это другие называть героизмом или подлостью».
Антинародный путь, на который вступил Барвинский еще в дни своей молодости, был одновременно той дорогой, по какой пробивались к «высшей цели» самые близкие его родственники.
Когда император Австро-Венгрии Франц-Иосиф за особые заслуги назначил отца подсудимого Александра Барвинского, шляхтича из Тернополя, членом палаты господ, это событие прогремело на всю Галицию. Польские магнаты, которые осуществляли волю престарелого монарха в Восточной Галиции, вынуждены были сидеть в палате господ рядом с русином, как тогда называли украинцев.
Назначение Барвинского в палату господ, в которой, как известно, заседали герцоги, графы, бароны, генералы, банкиры, высшее духовенство, вначале было воспринято многими магнатами как личное оскорбление. «Как это можно, — рассуждали они, — вводить в наш интимный круг настоящих аристократов какого-то преподавателя гимназии, дворянина сомнительного происхождения?!» Но вскоре даже самые запальчивые из них поняли смысл этого тактического хода австрийского монарха.
Старый австрийский император руководствовался советами своего предшественника: «Мои народы чужды друг другу — тем лучше: они не заболевают одновременно теми же болезнями. Когда во Франции является лихорадка, она охватывает всех вас в тот же день Я ставлю венгерцев в Италию, итальянцев в Венгрию. Каждый сторожит своего соседа. Они не понимают и ненавидят друг друга. Из их неприязни рождается порядок, из их вражды — общий мир».
Это циничное признание, сделанное французскому посланнику одним из Габсбургов, раскрывает суть всего государственного устройства тогдашней Австро-Венгрии, в которой воспитывались и которой служили украинские буржуазные националисты так называемой «старой даты». Простой украинский народ и трудовое польское население Галиции прозябали в нищете и темноте. Даже у среднего украинского крестьянина не было средств, чтобы дать своим детям образование.
За счет пота и крови народа такой возможностью располагал Барвинский, член палаты господ и основатель украинской христианско-социальной партии в Галиции, которая была точным сколком австрийской одноименной партии.
Сыновья депутата рейхсрата учились в Вене, один из них стал композитором, другой, Александр, — врачом.
