Я спал, ел и пил возле клетки. Моя обезьяна, которую я прозвал «девушка», выражала мне с каждым днем все больше знаков внимания. Она просовывала лапу сквозь решетку, гладила меня по лицу.
Однажды поднялась буря — наше суденышко кидало, как щепку — все попрятались — и забыли о нас. Наскочила невероятной величины волна, таких волн я больше не видел, и смыла клетку вместе со мной.
Клетка имела дно из больших бревен. Я уцепился за решетку и оказался в море. Клетка не тонула. Между двумя валами я открыл дверцу, пролез внутрь и вовремя успел ее закрыть — следующая волна перекатилась через нас и залила клетку водой. Нас швыряло на нашем судне; мы были почти без пищи. У меня в кармане были три плитки шоколада, данные мне на дорогу моим служителем — единственный человек, который пришел меня проводить.
Этими тремя плитками мы питались два дня. На третий день нас прибило к этому острову — меня и мою «девушку» — и мы тут поселились.
Первое время мне было очень тяжело. Она становилась все ласковей, все нежней… но, в конце концов, сжились… и у нас пошли дети.
Это огромное завоевание науки, но о нем мне до сих пор никому не удавалось сообщить.
Да, дети от человека и очеловеченной обезьяны. Но дальше мне ничего не удалось сделать. Я обучил только самым простым словам, а у них усвоил гортанные звуки матери. Одно могу сказать — память у них удивительная, а упрямство чисто звериное. Моя жена уже стара, а старшему из детей должно быть лет 27.
Вас удивляет все, что мы проделали… похищение, нападение и прочее. Я возненавидел людей после моего изгнания, и эта ненависть жила во мне до встречи с вами.
— Я хочу в цивилизованный мир, — и он заплакал горькими слезами, навзрыд, как ребенок.
Все сидели молча, не шелохнулись. Когда рыдания стихли, обратили внимание на гортанные звуки — это говорил сын.
Был правдив рассказ, и Человек был правдив. Макс собственноручно развязал руки Человеку, объявил его свободным и передал ему сына.
Оставался еще один неясный момент — след одной ноги. Человек охотно объяснил, в чем дело. Ни он, ни, особенно, дети, не ходят по земле — это утомительно и долго; они раскачивают верхушки деревьев и перепрыгивают с одного на другое. И только одному из сыновей иногда приходится опускаться на землю — он калека, у него нет одной ноги.
Человек попросил зайти к нему, посмотреть его хозяйство — а воду — вода ему нужна. Он очень просит дать ему хоть немного воды.
С дрожью в голосе он попросил разрешения бывать в отряде, чтобы жить среди людей — быть может, потом он вернется с ними на материк.
С своей стороны, Макс объяснил ему цель их приезда.
— Золота тут очень много — мне оно ни к чему. Оно там — и он показал в том направлении, в каком указывал капитан.
Человек заверил, что, кроме его семьи и птиц, на острове нет ни живой души.
Все это значительно облегчало Максу задачу.
Он пожал Человеку руку, а за ним следом то же проделал весь отряд.
Аконт, Орел и Нос остались у водопада. С ними остался и слесарь, по указанию которого углубили отверстие, откуда выходила вода. Теперь уже был не ручей, а достаточной мощности поток. Часть воды спустили вниз, а другую заключили в трубу. Человек был вполне удовлетворен.
По просьбе Аконта он указал место, где рос бамбук диаметром не меньше употреблявшихся труб.
Сердечно распрощавшись и указав направление, в котором пойдет отряд, Аконт попросил Человека присматривать за трубами.
По вновь устроенным трубам вода текла прекрасно.
Часть отряда сооружала передаточный механизм, другая — отправилась за бамбуком.
К вечеру все было готово. На следующее утро уже работала электрическая машина, и баллоны наполнялись свежим газом.
Отряд двинулся прежним порядком. Когда отошли на порядочное расстояние, проложили бамбуковые трубы — их было много. Дорогу прокладывали, точно в сказке — через три дня отряд стоял перед обнаженной жилой золота.
Запасы консервов, взятые с яхты, истощились, да к тому же питание консервами очень надоело. Хотелось свежих плодов и свежего мяса.
Человек, приходивший в отряд ежедневно на несколько часов, указал банановую рощу, хлебные деревья и место, где было много птицы. Человек ловил ее силками.
Отряд с большим удовольствием провел один день в пополнении запасов — так приятны были после консервов свежие плоды и мясо.
Сообщение с яхтой поддерживалось регулярно — и дежурный состав обновлялся каждые три дня. Теперь дорога от яхты представлялась широкой, удобной.
Макс решил сделать ее еще лучше; три дня отряд расчищал дорогу. В работе участвовала семья Человека, очень сдружившегося с Максом и Аконтом и оказывавшего неоценимые услуги своим знанием местности. Теперь, в шутку, дорогу называли шоссе.
У выхода жилы на поверхность был разбит временный лагерь, оборудованный всем:— вплоть до электрического освещения. Подача воды с водопровода, благодаря земляным работам, была сильно повышена.
Туда дальше, по ходу жилы, еще никто не проникал. Эта часть острова очень редко посещалась и Человеком. Лагерь стал исходным пунктом дальнейших разведок.
