Варя, подняв рубашку, по дороге на кухню сунула ее в стиральную машину и принялась кормить Антона ужином.
Он был удивительно ласковым в последние дни, но Варя отчего-то перестала этому радоваться. Кажется, тогда оно и появилось, предчувствие беды.
– Как переговоры, удачные? – Она снова сделала себе лимонно-медовый напиток, но пить его больше не хотелось.
– Удачные, – засмеялся Антон. – Но пока не скажу, чтобы не сглазить.
Он подмигнул Варе, она улыбнулась в ответ.
На какое-то время она про дурное предчувствие забыла, когда Антон выключил свет, даже задремала.
Проснулась она в полной темноте, прислушалась к ровному дыханию Антона, тихо выбралась из-под одеяла. В спальне было прохладно, Антон всегда оставлял на ночь окно слегка приоткрытым. Варя не стала искать в темноте халат, босиком прошла в ванную, достала из стиралки его рубашку и прижала к лицу.
Рубашка пахла духами. Женскими, терпкими.
Держать рубашку у лица было противно, она быстро сунула ее опять в машину и равнодушно подумала, что Антон в последние дни совсем не вспоминал о возможном Лизином завещании. Его отвлекло что-то более важное.
Варя вернулась в постель, но больше заснуть не смогла.
Девчонку Денис заметил, когда выбирался с заднего сиденья. Спину больше не било неровными острыми импульсами, теперь она тупо ныла. Такую боль терпеть было легче.
Впрочем, он бы и острые импульсы стерпел, если бы другого выхода не было.
Девчонка стояла около машины и смотрела на Дениса злыми несчастными глазами.
– Вы к Ворониным приходили? – сердито спросила она.
На ней была короткая курточка. Руки засунуты в карманы.
– Вы про Павла что-то знаете?
Во дворе было темно. Одинокий фонарь у угла дома освещал двор плохо. Если бы не свет из окон и белеющий под окнами снег, черт вполне мог бы сломать здесь ногу.
– Ты Катя? – догадался Денис.
Она отпрянула, смешно открыв ротик. Впрочем, смешного было немного.
Денис медленно покрутил головой, помял рукой шею. Постарался убедить себя, что боль слабеет. Он в пользу самовнушения не верил, но кое-кто из коллег уверял, что это помогает.
– Откуда вы знаете?
– Я не знаю. Я спрашиваю.
– Вы кто Ворониным?
Ей было лет двадцать. Вид у нее был испуганный и агрессивный.
– Давай сядем в машину, – предложил Денис. – Холодно.
Он сел за руль, приоткрыл ей правую дверь.
Девочка мерзла, даже в темноте было заметно, что нос у нее покраснел.
Она помялась, но села рядом с Денисом. Обняла себя руками за плечи.
– Я не совсем понимаю, что произошло с Павлом.
Катя пытливо и испуганно на него уставилась. Алиса не права, девочка совсем не глупа.
– У меня есть подозрения, что Павла сбили не случайно. Понимаешь?
Она понимала. Она смотрела мимо Дениса и думала.
– Вы кто? – наконец посмотрела она на Дениса.
У нее был красный не только нос, глаза тоже.
– Никто. Пашин сосед. Но я хочу разобраться. Помоги мне. У него были какие-нибудь… проблемы?
– Мы не встречались с октября. – Она закрыла лицо руками и заплакала, по-детски всхлипывая. – Я к нему приехала, а мне открыла баба! Мне стало противно, я убежала. А Пашка потом явился как ни в чем не бывало! Представляете! Я ему верила!..
– Подожди! Ты приехала без звонка? К нему в квартиру?
– Я соскучилась очень. У меня выходной был, и я поехала. А мне открыла баба! В халате! А он потом делал вид, что не понимает, почему я его видеть не хочу! Его из-за бабы убили, да?
– Я не утверждаю, что его убили. У меня есть подозрения, и я хочу разобраться.
– А вы разберетесь?
– Буду пытаться. Катя, я тебя очень прошу, никому не говори о нашем разговоре.
Где-то стукнула дверь, тявкнула собака.
– Не скажу, – Катя перестала плакать, но еще всхлипывала. – Вы мне расскажете, когда разберетесь?
– Расскажу, – пообещал Денис.
– Я его любила, – пожаловалась она. – Я хотела его разлюбить, но у меня не получилось.
В машине было тепло, но она продолжала обнимать себя за плечи.
Она его задерживала, но Денис ее не торопил.
– Продиктуй мне свой телефон и запиши мой, – наконец предложил он. – Меня зовут Денис.
Она достала висевший у нее на груди розовый телефончик, послушно в него потыкала и вышла из машины.
Она смотрела ему вслед, пока он не завернул за угол.
Рабочий день казался нескончаемым. Власта еле дождалась, когда завершится прием.
Все было плохо со вчерашнего вечера. Нет, не так. У нее и раньше все было плохо, просто со вчерашнего вечера стало еще хуже.
Вчера вечером, поговорив с мужем, Власта не выдержала, набрала Дениса.
Набрала, потому что разговоры с Мишей перестали окончательно успокаивать и придавать сил.
– Извини, Ластик, – сказал вчера Миша. – Договорился поужинать с коллегой и его женой. Тороплюсь.
Власта пожелала ему приятно провести вечер.
Лучшего способа отвлечься от своих печальных мыслей, чем занять голову поисками убийцы, Власта не представляла. Денис мог успеть выяснить хоть что-то, что дало бы ей повод для размышлений.
Телефон Дениса был отключен.
Он был отключен и утром. Власта позвонила ему перед приемом.
И тогда ей стало страшно.
