Мэг почти на себе вволокла его в кухню, призывая Абрахама. А у Джастина всё помутилось в глазах, расплылось, и он рухнул прямо у двери.
* * *
Какие-то пятна плавали перед глазами, голоса становились чётче. Джастин дёрнулся: где он? Что?..
Прохладная рука легла на его лоб и прозвучал голос:
— Тише, сынок, тише…
И он снова провалился в сон.
Когда Джастин окончательно пришел в себя, его первая мысль была не о себе и даже не о Наташе. О Ласточке. Неужели он загнал бедную лошадь в своей горячке?
Он спустил ноги на деревянный пол. Дверь в его комнату была открыта, на полочке в коридоре стояла лампа. Побаливала голова и ломило всё тело. Нужно было подниматься — где-то внизу были слышны голоса.
Нащупав свою одежду, он натянул её на себя. Хотя больше всего ему хотелось рухнуть в постель обратно. Когда он спустился вниз, его ожидала картина, в которой, казалось бы, не было места печалям и хлопотным заботам — Абрахам ворошил угли кочергой, Мэг накрывала на стол.
— Здравствуй, Джастин. — голос Абрахама звучал, как всегда, тёплым объятием. Вот он был истинным пастырем, мелькнула мысль в голове Джастина.
Он прошел к камину, по пути коснувшись руки Мэг. Та сжала на мгновение его ладонь и отпустила. Джастин прочел в этом целую тираду: “Давай, мой мальчик, говори, что с тобой случилось. Мы с тобой”
Воспалёнными глазами послал благодарный взгляд своей названной матери и прошел к тому, кто был его отцом в этой жизни.
“Господи, дай мне сил как-то объяснить всё это” — взмолился он про себя. Абрахам смотрел ласковыми карими глазами, и Джастин понял: его ни за что не укорят здесь. Вздохнув, он начал свой рассказ с того момента, как они с Наташей уехали отсюда.
После долгого или недолгого — он сам не знал — рассказа, Джастин сидел у камина рядом с Абрахамом, втянув голову в плечи. Он невольно ждал, что его названные родители сейчас спасут его, всё разъяснят, и вскоре Наташа, волшебным образом, окажется рядом.
Абрахам откатил свою коляску от огня. Мэг стояла рядом с Джастином, обняв его за плечи, как птенца, успокаивающе поглаживая его плечи. Бог не дал им с мужем детей, зато послал этого мальчика, которого они любили вряд ли меньше, чем любили бы родного.
— Джастин, давай посидим, подумаем. Мэг, не могла бы ты?.. — и он кивнул головой наверх. Мэг немедленно ответила:
— Сейчас я принесу её, но…
Абрахам устало и терпеливо ответил:
— Мэг, он сам должен убедиться…
Джастин, не желая принимать поражения, вскинул голову почти в крике:
— В чем убедиться???
Мэг еще раз сжала его плечи и отошла прочь. Абрахам, глядя в глаза Джастина медленно произнёс:
— Сейчас мы вместе прочитаем третью книгу. Не кричи. — затем обратился к Мэг:
— Милая, можно нам кофе? Побольше. Думаю, спать нам не придётся.
Мэг подумала о том, что зачем, зачем это всё придумано? Судьбы, несущиеся через их городок, эта магия вокруг разрушала её изнутри. Ей казалось, что Абрахам был повержен непонятной этой болезнью, усадившей его в коляску, именно потому, что расплачивался за участие в магических ритуалах и перемещениях. Мэг настояла, чтобы они уехали, чтобы жить под этим небом простой жизнью… Но Джастин был её почти что сыном, сейчас она очень боялась за него. Именно поэтому ответила внешне спокойно:
— Я сделаю кофе и посижу с вами. Вместе что-нибудь надумаем.
Уже почти рассвело, и все формулы и правила были приведены под один знаменатель, Абрахам захлопнул книгу:
— Всё, мой мальчик. Ты не сможешь её найти.
Джастин сидел, опустошенный. Мэг произнесла, избегая взгляда мужа:
— А я так не считаю! Должен быть выход! И вход… — сейчас, послушав всю историю Джастина, она понимала, что если не помочь ему сейчас — он не будет уже прежним. Лёгким, светлым и улыбчивым. Ей было очень-очень страшно.
Абрахам ответил насколько мог жестко:
— Нет! Он не знает где Наташа, они не связаны кровными узами! Нет! Это невозможно!
Джастин поднял на своего отца красные от усталости глаза:
— Я знаю, кто мне поможет.
Мэг прижала фартук к глазам, не в силах смотреть, как он страдает, а Абрахам спросил:
— Кэтрин?..
Джастин ответил глухо:
— У меня нет другого выхода.
И отправился спать перед дорогой. Спросил про Ласточку. Его уверили, что всё хорошо. Прежде, чем уйти, он обнял Мэг и Абрахама, которые знали, что после того, как Джастин уедет — будет беда.
— Мамочка, — произнесла у меня за спиной моя разумница дочь, — если столько сидеть за компьютером, ты испортишь глазки.
Я повернулась в кресле и подхватила Лису на руки/
— Да, моя радость, всё правильно. Пойдём гулять.
Уже пару недель я отрывалась от монитора только для того, чтобы поиграть с Лисой и уложить её спать. Мне было неловко перед Марией, которая одна делала всё по дому, но та меня успокоила, сказав, что толку от меня всё равно немного и дала полное освобождение от домашнего хозяйства.
