— Считаю необходимым составить донесение в дивизию по этому поводу.
— А вы знаете, кто такой Бондарев? — почти с угрозой спросил Зайков.
— Он прежде всего сержант. Стало быть, командир, который должен подавать пример другим бойцам…
— Вот что, капитан, — прервал его Зайков. — Раньше я сам относился к нему скептически, но потом понял, что это за человек. Уверяю вас, если он исчез, — значит, это необходимо для выполнения порученного ему дела.
— Мне странно слышать это, — начал Ларинен. — Ведь он получил приказ и, значит…
— Вы мне Бондарева не трогайте! — крикнул Зайков.
— Но ведь если он…
— Ни слова больше, капитан! Точка! — резку оборвал Ларинена майор.
— Я послан сюда политотделом, — произнес Ларинен. — Я так же, как и вы, отвечаю за батальон. И если вы допускаете со стороны вашего сержанта нарушение Дисциплины и, быть может, дезертирство, то я с этим мириться не буду!
И, круто повернувшись, Ларинен вышел из землянки.
Мелькнула мысль: «Поеду в штаб дивизии, скажу, что… А что сказать?.. Фу, черт, никогда не попадал в такое положение…»
Мимо землянки шли танки, на которых Ларинен увидел солдат второй роты, назначенной на разведку боем. Ларинен побежал за танком и, ухватившись за стальную решетку вентилятора, забрался на танк.
Майор Зайков что-то кричал ему вслед, но Ларинен из-за грохота не услышал его слов.
Вейкко взглянул на соседний танк, на котором расположилось отделение Карху во главе с самим сержантом. Грузный Карху восседал на танке, словно он ехал на возу с бревнами. Автомат он держал в руке, как возчик кнут.
Ларинен улыбнулся и крикнул сержанту:
— Эй, Карху! До Берлина собрался?
Но Карху не услышал Ларинена. Десятки танков мчались вперед, грохоча и набирая скорость.
Вейкко Ларинен наклонился к одному из красноармейцев и прокричал ему на ухо:
— Где Матвеев?
Красноармеец крикнул:
— Да вот он позади нас!
Теперь и Матвеев заметил Вейкко и весело помахал ему фуражкой. Но тут же он сдвинул фуражку на затылок и открыл огонь из автомата.
Вражеская противотанковая пушка дважды ударила из-за кустов. Танк Матвеева подмял ее под себя, слегка подпрыгнув. Орудийный расчет кинулся в стороны. Немцы бежали, прикрывая почему-то головы руками. Некоторые падали в грязь, поднимались, бежали и снова падали.
Впереди показалась помещичья усадьба. Немецкий гарнизон, засевший в доме, не сразу открыл огонь. Соскочив с танков, бойцы стали подбираться к усадьбе. Матвеев приказал Карху:
— Обходи дом с другой стороны!
Карху, взяв с собой группу бойцов, пошел в обход.
Ларинен крикнул остальным:
— За мной! Гранаты!.. — и кинулся с бойцами к парадному входу.
Нижним этажом бойцы овладели быстро, но, когда хотели подняться на второй этаж, наткнулись на яростное сопротивление.
Немцы стреляли с верхней площадки лестницы и из окон второго этажа.
— Назад! — крикнул Ларинен. — К стене прижмись!
Взяв двух бойцов, он бросился с ними в сад и через окно первого этажа проник в комнаты, расположенные позади черной лестницы. Взглянув на верхнюю площадку лестницы, Ларинен увидел сержанта Бондарева.
Вейкко почему-то не удивило, что он увидел здесь Бондарева, но его поразила спокойная смелость сержанта. С гранатой в руке тот двигался по комнате, неслышно ступая. Лицо его светилось огнем безумной отваги и, пожалуй, азарта, как показалось Ларинену.
Кто-то крикнул, потом раздался взрыв гранаты Бондарева… Верхний этаж был очищен.
Нахмурившись, Ларинен подозвал Бондарева. На поясе у Бондарева висел трофейный револьвер и финский нож. За поясом — две ручные гранаты. А сам сержант был так аккуратно подтянут и так франтовато одет, что его легко можно было принять за отпускника, едущего на побывку домой.
Ларинен сухо спросил сержанта:
— Ну, а что вы сами думаете о вашем сегодняшнем поступке, товарищ сержант? Ведь если все в армии станут делать то, что им нравится, — разве мы сможем побеждать?
Бондарев, покусывая губы, ответил:
— Товарищ капитан, я имел разрешение командира батальона.
— Разрешение комбата?
— Так точно, его разрешение — поступить так, как потребует боевая обстановка.
Пожав плечами, Вейкко прекратил разговор.
На другой день Матвеев, вернувшись из землянки Зайкова, сказал Ларинену:
— Неплохо ты вчера дрался… Кстати, тебя просит Зайков к себе… Только ты, Вейкко, спокойнее с ним говори, не горячись. Возьми себя в руки.
Ларинен решительным жестом одернул складки своей гимнастерки и пошел к командиру батальона. Угрюмо доложил ему:
— Прибыл по вашему приказанию.
Зайков сидел за столом и, казалось, не слышал слов капитана. Обернувшись к связному, он сказал ему:
— Давай сюда — что у тебя там есть?
Ларинен повторил негромко, сквозь зубы:
— Прибыл по приказанию.
Зайков поглядел на капитана с улыбкой и произнес грубовато:
— А что же ты не садишься, коли пришел? Садись…
Достав флягу с водкой, Зайков наполнил две кружки:
— Как там на Карельском фронте? Водку пили?
Видя, что Ларинен продолжает хмуриться, Зайков добавил:
— Ну пей же, черт!
Вейкко не мог не улыбнуться. Он осторожно взял свою кружку и молча залпом осушил ее. Закусили.
Усмехнувшись, Зайков снова наполнил кружки.
