Многие не пошли обедать, а кто-то забросил свои текущие дела, чтобы посмотреть на допрос Сабрины и Ивано. Это еще больше нервировало шефа, так как было совершенно ясно, что никакого служебного рвения тут нет, а только любопытство, разбуженное этой рекламной кампанией журналистов. Он уже хотел разогнать всех по своим местам, но в последний момент вспомнил – он ведь и сам никогда не препятствовал тому, чтобы в участке все было по-семейному. Его ребята частенько глазели на допросы, особенно когда приводили хорошеньких девушек, и отпускали смешки и сальные шуточки. «Ну вот и красней теперь перед руководством», – подумал он и, незаметно поманив своего зама, тихо сказал: «Сделай так, чтобы через минуту здесь остались только люди, занимающиеся этим делом».
«Сложное будет расследование. Что можно доказать, когда в доме и гараже семьи Морези полно отпечатков пальцев Беа, и не только отпечатков. В комоде спальни, например, нашли одежду и косметику, которой, как сказала Сабри, они пользовались вместе. И ничего удивительного, ведь Беатрича сидела у них целыми днями. Да еще эта компания детективов, приехавших из столицы, – помощи от них никакой, только глазами шныряют, что где не так», – размышлял начальник, наблюдая за тем, как отвечает Сабрина.
С другой стороны коридора за таким же стеклом шел допрос Ивано. Вопросы были похожи, и можно было сразу сравнить ответы и понять, кто из них что-то скрывает, а кто говорит правду.
Несмотря на протестующие жесты адвоката, детективы поменяли тактику – спрашивали быстро, по очереди и резким тоном. У Сабри навернулись слезы на глаза, и она все с большей ясностью начинала понимать, что скрыть что-либо уже просто не получится. Она крутила головой, не понимая, с какой стороны на нее обрушиваются вопросы, и сердце от страха подступило к самому горлу, а полицейские почти кричали, не обращая внимания на адвоката, который вдруг сильно стукнул по столу рукой.
– Прекратите сейчас же, или я пишу жалобу в прокуратуру!
Полицейские затихли, а Сабри, вместо того чтобы почувствовать в его лице защиту, вдруг окончательно поняла, что ей не устоять и что вряд ли она сможет ограничиться только полуправдой, как ей очень хотелось вначале.
Держась из последних сил, она продолжала:
– Когда отец нашел телефон, нам с мамой стало ясно, что что-то здесь не так, и мы попытались поговорить с ним. Сначала он отмалчивался, но потом рассказал нам все. Конечно, я любила Беа, но отец есть отец, и меня сразу напугало, что труп он спрятал в колодце и что до него когда-нибудь доберутся, потому что все вокруг почти уже прочесали.
Сабрина почти не спала ночами. Зная своего отца, она совсем не была уверена, что он сумел хорошо замаскировать отверстие, и каждый день продвижения поиска приносил ей страшное напряжение, которое она уже не могла сдержать. Срываясь на всех, кто оказывался поблизости, она загоняла себя в психологический тупик, из которого не было выхода. Когда она узнала, что полиция наметила проверку местности совсем рядом с колодцем, и поняла, что рано или поздно они его обнаружат, напряжение достигло пика, и она, схватив лопату, бросилась через огороды в оливковые поля. Не дойдя какие-то сто метров, она услышала голоса Лолы и Пино и легко догадалась, что они идут именно туда. Сабри просто налилась злостью: надо же было такому случиться, чтобы как раз в это время этот урод Пино додумался потащить эту русскую сучку на поиски! Именно сюда, к гротам!
Крадучись, она последовала за ними. Она точно знала, что должна остановить их любым способом, ведь ей было нужно каких-то десять минут, чтобы проверить и окончательно заложить отверстие, и тогда никто не найдет труп Беа.
Решение пришло, когда эта парочка решила разделиться и Пино полез наверх к пещере. Только бы он не услышал – пронеслось в голове у Сабри, и она с силой размахнулась и ударила Лолу наотмашь лопатой.
Все получилось отлично!
Сыплющаяся земля и камни под ногами у Пино заглушили звук падающего тела, а Сабри уже примеривалась лопатой за его спиной.
«Мне нужно всего десять минут, каких-то десять минут», – повторяла она про себя, подбегая к колодцу.
Не зря она проделала весь этот путь. Вот здесь и здесь травы просто нет, а если хорошо приглядеться, то и в этом месте можно понять, что крышку сдвигали. Конечно, огромный камень, лежащий сверху, впечатлял, и все же… И тут Сабрина почувствовала, как капли дождя упали на плечи.
Вот оно, спасение! Уже завтра весь дерн, аккуратно уложенный ею, после дождя утрамбуется и срастется, а трава поднимется, и обнаружить что-либо станет невозможно.
Обратный путь она проделала еще быстрее. Пробегая мимо уткнувшейся носом в землю журналистки, она бросила рядом лопату. «Все равно таких лопат полно в каждой семье Авераны, а перчатки потом сожгу», – подумала Сабрина, уже приближаясь к дому.
