Под южными небесами полностью

-- Это тебѣ капитанъ натолковалъ, а ты ужъ за его слова и распинаешься,-- подмигнулъ ей Николай Ивановичъ.-- Лебезишь ты очень передъ капитаномъ... глаза продаешь -- вотъ что я тебѣ скажу.

Глафира Семеновна вспыхнула.

-- Что мнѣ такое капитанъ! Какъ ты меня смѣешь, попрекать капитаномъ!-- вскрикнула она.-- Капитанъ для меня такой-же знакомый, какъ и тебѣ.

-- Ну, если-бы былъ такой-же, какъ мнѣ, то не бредила-бы имъ на яву и во снѣ.

-- Я бредила имъ? Я? Это любопытно! Ну, можно-же такъ нагло врать!

-- Бредила. Я просыпался сегодня ночью, чтобъ напиться воды, такъ ты цѣлую рацею какую-то разводила во снѣ о капитанѣ, а сегодня поутру такъ уже у тебя капитанъ съ языка не сходитъ. Вотъ пока мы ѣхали...

-- Ахъ, ты дрянь эдакая! Смотрите, какія слова! Да я только для тебя съ капитаномъ и любезничаю. Пусть, думаю, мужъ покутитъ съ нимъ немного. Онъ обманулся въ этомъ Мадридѣ, такъ пусть покутитъ. Ты замѣтилъ, я даже не останавливала тебя, когда ты съ нимъ винищемъ насвистывался,-- гнѣвно пояснила мужу супруга.

-- Да... Только ты это для капитана дѣлала.

-- Ну, послѣ этого ты неблагодарный человѣка и я съ тобою разговаривать не хочу.

Глафира Семеновна надулась.

Они сидѣли и ждали пріѣзда капитана Мантеки и монаха Хозе.

-- Я даже помышляю и въ Барцелону-то не ѣхать, а прямо во Францію,-- проговорилъ мужъ.

-- Ну, ужъ это вы -- ахъ, оставьте! Если мы даемъ слово нашимъ знакомымъ куда-нибудь ѣхать съ ними, то должны исполнять.

Супруга вскочила даже со скамейки и стала въ волненіи ходить по залѣ.

-- Капитанъ для насъ потерялъ вчера цѣлый день,-- продолжала она.-- Съ утра до вечера былъ при насъ, показывалъ намъ все замѣчательное...

-- Цѣлый день пилъ и ѣлъ на нашъ счетъ,-- иронически прибавилъ Николай Ивановичъ.

-- Какая гнусность! Какая черная неблагодарность говорить о какихъ-то пустякахъ! И про кого? Про человѣка, любезность котораго простиралась до невозможности!..

-- Да чего ты за него распинаешься-то? Или ужъ втюриться успѣла?

-- Дуракъ!

Въ это самое время показались монахъ и капитанъ. Носильщикъ несъ за ними ихъ багажъ. Глафира Семеновна такъ и ринулась къ капитану. Тотъ поцѣловалъ ея руку. Николай Ивановичъ почесалъ затылокъ. Онъ что-то соображалъ. Капитанъ и монахъ поздоровались съ нимъ.

-- Вообразите, мужъ мой не хочетъ ѣхать въ Барцелону, упрямится,-- жаловалась капитану Глафира Семеновна на мужа.

-- Но, но, но...-- сказалъ капитанъ.-- Я и падре Хозе -- мы долженъ дать вамъ реваншъ отъ гостепріимство. И ви долженъ видѣть нашъ корабля... Мадамъ Ивановъ долженъ получить буке цвѣты отъ нашъ флагъ на Барцелона.

-- Видишь, значитъ ты обязанъ ѣхать,-- сказала Николаю Ивановичу жена.-- Онъ, видите, разочарованъ Испаніей, что не видитъ здѣсь испанскихъ костюмовъ, серенадъ... Вѣдь вы покажете ему тамъ въ Барцелонѣ?-- обратилась она къ капитану.

-- Сси, сси, мадамъ,-- откликнулся тотъ.

-- Ну, бери билеты до Барцелоны. Что-жъ стоишь! Касса ужъ открыта,-- кивнула она мужу.

Билеты вызвался взять до Барцелоны падре Хозе

-- Багажъ у насъ великъ... перегружаться... въ Барцелонѣ тащиться въ гостинницу, потомъ обратно... А не извѣстно еще, найдемъ-ли тамъ что-нибудь интересное. Можетъ быть и Барцелона тотъ-же Мадридъ: тѣхъ-же щей да пожиже влей...-- кряхтѣлъ Николай Ивановичъ, доставая изъ бумажника испанскіе кредитные билеты.

-- Тебѣ сказано, что капитанъ намъ свой корабль покажетъ,-- утѣшала его супруга.-- Вѣдь ты никогда не видалъ и русскихъ-то военныхъ кораблей.

"Ужъ не втюрилась-ли баба-то моя въ капитана", мелькнуло въ головѣ у Николая Ивановича. "Надо держать ухо востро. И самое лучшее не ѣхать въ эту Барцелону. Ну ее къ лѣшему! Что намъ Барцелона? Провались она! Проводимъ старика падре Хозе до тѣхъ поръ, покуда имъ сворачивать на Барцелону -- вотъ и все"... разсуждалъ онъ я тутъ-же рѣшилъ:-- "Не поѣдемъ въ Барцелону! Довольно съ насъ и Мадрида. А то жена, пожалуй, еще больше разбалуется".

Онъ побѣжалъ къ билетной кассѣ предупредить падре Хозе, чтобы тотъ не бралъ имъ билетовъ до Барцелоны, но старикъ отходилъ ужъ отъ кассы съ купленными билетами.

-- До Барцелоны взяли?

-- Барцелона...-- потрясъ старикъ-монахъ билетами.-- Вы имѣетъ большой багажъ. Отдавайте его до Барцелона, а я хочу ходить на буфетъ и взять сыръ, хлѣбъ и бутеля хересъ.

-- Э-эхъ!-- крякнулъ досадливо Николай Ивановичъ и поплелся съ носильщикомъ сдавать багажъ.

Онъ предчувствовалъ что-то недоброе и мурлыкалъ себѣ подъ носъ:

-- Разбаловалась баба, разбаловалась... Если что -- надо подтянуть.

Возвращаясь съ квитанціей отъ багажа, онъ увидѣлъ, что жена его сидитъ съ капитаномъ рядомъ, и тотъ, наклонясь къ ней, что-то жарко ей разсказываетъ. Глафира Семеновна слушаетъ и улыбается во всю ширину лица.

"Вонъ какая дружба!" подумалъ онъ. "Такъ другъ въ друга и впились глазами. Нѣтъ, тутъ что-то не ладно".

На встрѣчу ему шелъ падре Хозе съ корзинкой, изъ которой торчали горлышки бутылокъ, что-то въ бумажныхъ сверткахъ, нѣсколько грушъ и извивалась большая колбаса.