Под южными небесами полностью

-- Ну, чего ты сердишься?-- продолжала та, обращаясь къ нему.-- Право, тутъ нѣтъ ничего такого!.. Вѣдь всѣ такъ...

-- Нѣтъ, другія много скромнѣе. А это ужъ изъ рукъ вонъ. Зачѣмъ тебѣ понадобилось, выйдя изъ воды, прическу поправлять, прежде чѣмъ накинуть на себя плащъ? Вѣдь это ты испанку-акробатку копировала. А развѣ она пара тебѣ, замужней женщинѣ?

-- Никого я не копировала, и все ты врешь. Другой-бы радовался, что у него жена такая храбрая, а ты на ссору лѣзешь. Послушай, вотъ ты любишь въ письмахъ-то хвастаться. Теперь ты можешь написать въ Петербургъ Петру Семенычу, какъ я входила въ Атлантическій океанъ, неустрашимо врѣзываясь въ морскія волны, величиною... ну, хоть, въ четырехъэтажный домъ, что-ли.

-- Ничего я не напишу. Не желаю я срамиться...-- отрѣзалъ супругъ.

Они прогуливались по Плажу. Къ нимъ подскочилъ Оглотковъ, обратился къ Глафирѣ Семеновнѣ и сдѣлалъ передъ ней нѣсколько легкихъ аплодисментовъ.

-- Прекрасно, прекрасно... Превосходно... Мы все время любовались вами. Вы перещеголяли въ храбрости мою жену...-- сказалъ онъ ей.-- Мои пріятели англичане отъ васъ въ восторгѣ.

-- А вотъ мужъ недоволенъ и ворчитъ,-- дала ему отвѣтъ Глафира Семеновна.

-- Оттого, что онъ не понимаетъ европейской цивилизаціи.

-- Ну, ужъ это вы ахъ, оставьте!-- обидѣлся Николай Ивановичъ, звѣремъ взглянувъ на Оглоткова.

-- Конечно-же... Здѣсь такъ принято. Даже люди высшаго общества... Мой другъ лордъ Естердей снялъ съ васъ, мадамъ Ивановъ, два моментальные снимка.

-- Вотъ ужъ это-то напрасно, вотъ ужъ этого я не люблю,-- заговорила Глафира Семеновна.

-- А по моему, за это лорду бока обломать можно... А то такъ и по панамскому перешейку наворотить,-- прибавилъ мужъ.-- По просту, по шеѣ.

-- За что-же-съ?.. Въ европейскихъ земляхъ такъ принято. Этотъ лордъ, мадамъ Ивановъ, проситъ представить его вамъ. Вы дозволите?-- шепнулъ Оглотковъ Глафирѣ Семеновнѣ.

-- Да, пожалуй, представляйте. Онъ говорите по-русски?

-- Ни по каковски, кромѣ своего англійскаго языка.

-- Такъ какъ-же вы съ нимъ объясняетесь?

-- А такъ-съ... Какое-же мнѣ объясненіе? Мы сь нимъ въ мячъ играемъ. Лаунъ-тенисъ... Впрочемъ, нѣсколько словъ по-французски онъ знаеть. Да вотъ-съ онъ... Можно?

Оглотковъ указалъ па тощаго, длиннаго старика съ сѣдыми бакенбардами, развѣваюіцимся по плечамъ. Старикъ имѣлъ необычайно красное лицо и былъ одѣтъ въ костюмъ изъ бѣлой фланели съ крупными черными клѣтками. Изъ такой-же матеріи была на немъ и испанская фуражка. Черезъ плечо у него висѣли на ремняхъ фотографическія аппаратъ, бинокль и большой баулъ для сигаръ. Оглотковъ подскочилъ къ нему, взялъ его подъ руку и подвелъ къ Глафирѣ Семеновнѣ.

-- Вотъ, мадамъ, позвольте вамъ представить...-- началъ онъ.

-- Джонъ Естердей...-- подхватилъ англичанинъ и заговорилъ:--Charmé... charmé, madame.

Глафира Семеновна протянула ему руку и тоже сказала: "шармэ".

-- Мистеръ Ивановъ,-- мари де мадамъ... Естердей...-- познакомилъ Оглотковъ и Николая Ивановича съ англичаниномъ.

Англичанинъ какъ-то особенно, какъ ракъ, выпучилъ свои глаза и пошелъ рядомъ съ Глафирой Семеновной, бормоча что-то по-англійски, но что, она, разумѣется, не понимала.

-- Мосье Оглотковъ, что онъ мнѣ говоритъ?-- спросила она.

-- Почемъ-же я могу разобрать-съ. Я по-англійски знаю только нѣсколько словъ, -- отвѣчалъ Оглотковъ и прибавилъ: -- Конечно-же, онъ вамъ говоритъ комплименты.

-- Это онъ съ меня снималъ фотографію?

-- Онъ-съ.

-- Такъ попросите его, чтобы опъ презентовалъ мнѣ одинъ снимочекъ.

-- Можно. Милордъ...-- отнесся къ англичанину Оглотковъ.-- Пуръ мадамъ Ивановъ енъ фотографи...

И чтобы пояснить англичанину, въ чемъ дѣло, тронулъ рукой по камеръ-обскурѣ, указалъ на Глафиру Семеновну и выставилъ англичанину указательный палецъ.

-- Же ву при, монсье...-- прибавила Глафира Семеновна, улыбнувшись англичанину.

-- О, ессъ... ессъ, мадамъ,-- поклонился тотъ, поболталъ еще что-то по-англійски, махая руками на море и, откланявшись, отошелъ отъ компаніи.

Николай Ивановичъ посмотрѣлъ ему вслѣдъ и сказалъ доктору:

-- Дураками здѣсь прикидываются, шутами гороховыми ходятъ, а вѣдь вотъ на Востокѣ-то первые интриганы противъ насъ... такъ и дьяволятъ..

Оглотковъ продолжалъ, обратясь къ Глафирѣ Семеновнѣ:

-- Вы сегодня, можно сказать, царица бала на Плажѣ. И еще есть одинъ человѣкъ, который просилъ меня представить его вамъ.

-- Кто такой?-- задала та вопросъ.

-- Генералъ. Одинъ знакомый заслуженный русскій генералъ. Настоящій генералъ... Сейчасъ мы его встрѣтимъ. Забылъ только его фамилію. Я въ баккара съ нимъ въ Казино играю.

-- Хорошъ знакомый, если не знаете его фамилію!-- произнесъ Николай Ивановичъ.

-- Зналъ, но забылъ!.. Гдѣ-же упомнить все аристократическое общество, съ которымъ я знакомъ. Я знакомъ съ однимъ нѣмецкимъ принцемъ, настоящимъ принцемъ, фамилія его у меня записана, а назвать не могу... Чисто четырехъэтажная какая-то.. Одно колѣно знаю: принцъ Френцсбургъ фонъ... А остальныя три колѣна и выговорить не могу...-- разсказывалъ Оглотковъ и указалъ на встрѣчнаго старика:-- Вотъ этотъ генералъ.