Больничные рассказы, целиком и полностью основанные на личных ощущениях и переживаниях автора. О самых серьезных, порой невероятных вещах, происходящих за стенами наших больниц, Марат Валеев пишет в присущей ему легкой, ироничной форме.
Под капельницей
(Больничные рассказы)
Клизма
Весной прошлого года подошла моя очередь по государственной квоте на стентирование. На всякий случай поясню, что это такое, хотя и не сомневаюсь, что народ у нас и без того просвещенный. Итак, стентирование коронарных сосудов проводится для их расширения. В такой операции обычно нуждаются люди или перенесшие инфаркт, или находящиеся недалеко от этой беды.
Операция эта нетравматичная, через прокол в сосуде на бедре или руке в устье суженной коронарной артерии вводится специальный катетер, через который проводится тонкий металлический проводник под наблюдениями на мониторе с баллончиком на конце. На баллончике смонтирован в сжатом состоянии гибкий и упругий стент… Введенный в суженный сосуд баллончик раздувается, стент расширяется и вдавливается во внутреннюю стенку… Затем баллон сдувается и удаляется из артерии вместе с проводником и катетером. Стент остается и сохраняет просвет сосуда.
Благодарю этому стенту, а то и сразу нескольким, сердце вновь начинает получать кровь по насильно расширенной артерии в необходимом для нормальной работы режиме.
Вот один такой стент мне и должны были поставить в Красноярском краевом федеральном кардиологическом центре. Ну, про то, что сам Центр - простроенный, кстати, сравнительно недавно, - представляет собой самое современное медицинское учреждение в крае, с вышколенным персоналом, оснащенный ультрасовременным оборудованием, наверное, тоже нелишне будет упомянуть.
В палате на двоих (с небольшим плазменным телевизором на стене, холодильником, душевой комнатой и туалетом, с предусмотрительно вмонтированными в разных местах кнопками для экстренного вызова медсестры, панелью над кроватью с целым рядом каких-то хитрых розеток, разъемов для подключения какого-то оборудования) я оказался один.
Если бы не шныряющие туда-сюда работники Центра в синей медицинской униформе, да бродящие, как лунатики, и придерживающие рукой все еще болезненные места операционных разрезов на груди после шунтирования граждане, можно было подумать, что это – гостиница средней руки.
Только я расположился, как в палату пришла мой лечащий врач-кардиолог, приятная такая, моложавая и рыженькая особа с зелеными русалочьими глазами. На бейджике было написано ее имя – Александра Болотова.
Александра попросила вкратце рассказать мне о своем самочувствии и ощущениях на этот момент, я сделал это еще короче, сказав – «да нормально все!». Врач померила мне давление, сказала – «Действительно хорошо, завтра будем оперироваться». Что меня очень порадовало – вот это оперативность так оперативность! Правда, к этому моменту я готовился несколько месяцев, пока собрал все необходимые документы, прошел все анализы и обследования, консультации.
После ужина в палату буквально бегом вошел довольно молодой еще врач (в Кардиоцентре, как я смог заметить, почти весь медицинский и обслуживающий персонал состоит из молодых и чрезвычайно вежливых людей), и почти весело сказал:
- Завтра с утра ничего не есть, будем готовить вас к операции. И скажу вам по секрету: возможно, вас будет оперировать японский профессор!..
И сказал японское имя или фамилию, которое я сходу не смог запомнить. Наверное, от волнения. Он что, это ученый самурай из Японии, специально ради меня прилетел? Чтобы сделать мне здесь харакири? За что?
Поток моих сумбурных мыслей оборвала пришедшая ближе часам к десяти вечера молоденькая медсестра с маской на лице. Она приветливо сказала мне:
- Пройдемте на клизму.
- Но операция-то не полостная, - переполошился я, вспомнив, что из себя представляет эта процедура– Через прокол же, под местной анестезией… Зачем здесь клизма?
- Больной, вы сегодня у меня не один! – строго сказала медсестра. – Итак, я вас жду.
Ну что ж, клизма так клизма. На что не пойдешь ради укрепления здоровья.
Процедурная была шагах в десяти от моей палаты. Конфузливо улыбаясь, я улегся боком на покрытую клеенкой холодную кушетку.
- А штаны-ы? – укоризненно пропела медсестра. Ах, да, штаны-то надо спустить, иначе же у нас с ней ничего не получится…
2.
Получив порцию слабительного, подхватился с кушетки и, не глядя на медсестру с улыбающимися карими глазами поверх марлевой повязки, мелким шажком зарысил в свою палату. Едва успел прикрыть за собой дверь, как мощный позыв оскорбленного кишечника бросил меня на унитаз…
Облегченный, свалился на койку. И немного посмотрев телевизор в одиночестве (ко мне пока так никого и не заселили), заснул. Во сне медсестра снова домогалась меня с зажатым в ее руке здоровенным наконечником клизмы. Проснулся с дурными предчувствиями.
Забежал вчерашний озабоченный врач:
- Не завтракать, ждать! – скомандовал он, закрепив распоряжение взмахом длинного хирургического пальца.
Ну, ждать, так ждать.
