К асфальту дорожек прилипли сорванные желтые листья. Сабина порывается собрать из них букет, я веду ее на газон, где выбор не такой затоптанный. Она забывает о листьях в тот момент, когда видит полупустую детскую площадку. Пока щеки дочери наливаются румянцем от скакания по площадке, я думаю о том, что, возможно, мы с Саби могли бы куда-нибудь поехать.
Например, в теплые края, как и советовала моя сестра. Неделя где-нибудь на другом конце планеты — отличный способ отсрочить переезд Сабины в новый дом.
Я возвращаю ее к Балашовым-старшим к обеду. И снова бегу, отказавшись присоединиться. Саби вредничает совсем немного, и то потому, что теперь ее дневной сон проходит с капризами и борьбой за свободу, но я еще не готова от него отказаться.
— Я позвоню в три, — обещаю свекрови.
Сын очень на нее похож. Те же глаза, те же губы, но с поправкой на более грубоватые линии и штрихи. На его лице они истинно мужские. Выточенные возрастом и характером.
Ее губы то и дело поджимаются, будто с них вот-вот готов сорваться неудобный вопрос. В конечном итоге свекровь решает ничего не говорить, позволяя мне беспрепятственно выскользнуть за дверь.
В мои планы входит посещение какого-нибудь хозяйственного магазина, ведь в новом доме у меня появилась банальная потребность в швабре. Мне приходится изменить свои планы, потому что во время пути поступает звонок от Ильдара.
Парень сообщает о том, что в «Елках» только что был курьер. И что он принес цветы.
Подняв от нее глаза, я бросаю взгляд на розовые розы в корзине. На этот раз она ощутимо меньшего размера, но достаточно большая, чтобы производить впечатление.
Заезженный?
Я бы так не сказала.
Возвращаю записку в конверт и, пока делаю это, решаю: стоит ли от нее избавиться? Смять и выбросить. Самое простое и верное решение, я просто не в состоянии тратить моральные силы на каких-либо мужчин, помимо Балашова. Тем более на таких наглецов, как Денис Алиев.
Корзина благоухает с пассажирского сиденья, когда я покидаю «Елки». Мне пришлось забрать ее с собой в салон, чтобы оставить в багажнике место для покупок. Швабра, ведро, набор бытовой химии и неожиданно набор посуды на шесть персон. Его присутствие в моем багажнике — жирное напоминание о том, что до встречи с Балашовым два дня назад я в действительности не была уверена в своем переезде. Я тормозила его, все нужные покупки откладывала на потом. Думала, что, возможно, мой муж как-то решит нашу проблему. Сможет сделать это — заставить меня перешагнуть и забыть. Мне невыносимо в этом признаваться, но это так.
Я драю квартиру весь день. Здесь никто до меня не жил, но мне нужно чем-то себя занять, и война с пылью самое то. С пылью и тем беспорядком, который я успела создать за прошедшую неделю.
Звонок от сестры застает меня в ванной, где я стягиваю с себя промокшую от пота майку и леггинсы.
— Что происходит? — спрашивает она в лоб.
— О чем ты?
Кира оставляет место для небольшой паузы, за которой я чувствую звон подозрений.
— Где вы все? — интересуется она. — Я заехала в гости, и мне никто не открыл.
Информация о том, что мой теперь уже бывший дом пустует, дергает за болезненную струну внутри.
— Может, пора научиться предупреждать о визитах?
— Не знала, что мои визиты тебя раздражают.
— Не выворачивай, — прошу я ее.
— Так что происходит? Мама сказала, что Сабина у Балашовых-старших живет. И ты трубку не берешь…
Сглотнув слюну, я готовлюсь к тому, чтобы ответить на ее вопросы.
Наполненный паром включенного душа воздух становится для меня слишком густым, тяжелым и вязким.
Мне нужна пауза, прежде чем испорчу себе день. И это не просто пластырь, который нужно сорвать, это запуск пускового механизма у атомной бомбы. Моя новая жизнь обретает плоть и кровь. Наша с Балашовым жизнь.
Прочистив горло, говорю в трубку:
— Мы разводимся.
— Что? — слышу недоуменный вопрос сестры. — Ты пошутила?
— Нет. Я не пошутила.
— Очень смешно. Что за бред?!
— Мы с Вадимом разводимся. Все остальные вопросы потом.
— Что значит потом?! — визжит она. — Ты… Я просто в шоке! У вас идеальная семья, вы не можете развестись!
— К сожалению, такое случается.
— Какая же ты эгоистка! У меня свадьба через три месяца, и какой же ты отличный пример подаешь! Может, и мне замуж выходить не стоит, если это все равно закончится разводом?!
— Я никогда не ставила себя в пример…
— Но только все остальные ставили! «Карина то, Карина это! Смотри на Карину и учись!» Оказывается, все это картиночка красивая? Обман?!
Меня захватывает ураган чувств, от которого в груди под ребрами дрожит. И голос дрожит, когда прошу:
— Кира… Прекрати.
— Знаешь что? — шипит она. — Пошла ты!
Короткие гудки в трубке я ощущаю как пощечину.
Отшатываюсь, роняя телефон на пол, на маленькую кучку своей одежды, и залетаю в душ. Втираю в себя горячую воду вместе с гелем, чтобы прогнать всю ту дрожь, которая колбасит тело.
