Все мы летали с парашютами. При необходимости пользовались ими. Ни одного случая отказа, нераскрытая парашюта не было замечено. Никто из нас не следил за сроками их переукладки и не занимался этим. А парашютная служба действовала безотказно, и ее не замечали. Парашютоукладчик 2-го гвардейского полка Мухамед Шарипов горд тем, что на переуложенных им парашютах в полку спаслись 183 человека летного состава, что значительно превышает полный состав полка.
Наше командование принимало меры к тому, чтобы обезвредить зенитные батареи гитлеровцев.
Вызывают меня однажды в штаб и дают задание. Я должен появиться над целью в сумерках, на 20 минут раньше остальных самолетов, сделать три захода, равномерно распределив бомбовый груз, и вызвать огонь зенитных средств на себя.
Только и всего, остальное зависит уже от других.
Подлетаю к цели. Непривычная тишина. На боевом курсе меня начали щупать прожекторы, но темнота еще не наступила, и увидеть меня трудно. Заработала зенитная артиллерия. Но вот прожекторы начали гаснуть один за другим. «Ну, — думаю, — сами потушили. В сумерках они почти бесполезны».
Захожу второй раз. Снова вспыхнули прожекторы, но уже из другого сектора обороны противника, и снова начали по одному гаснуть. Реже била артиллерия.
Захожу в третий раз. Изредка вспыхивают лучи прожекторов и тут же гаснут. В воздухе редкие облачка разрывов. Мои 20 минут истекли, я отвалил, и тут налетела армада наших бомбардировщиков. Вниз устремились серии бомб, а с земли никакого сопротивления. Зенитные средства обороны противника были подавлены. Кто же это сделал? Оказывается, здесь побывали неутомимые и вездесущие «воздушные тихоходы». Славно поработали!
Пока я барражировал над целью, вызывая огонь на себя, наши ПО-2, или, как их фамильярно называли, «кукурузники», забросали мелкими бомбами прожекторные установки и батареи зенитных орудий.
С уважением до сих пор вспоминаю тех храбрецов, которые так умело и удачно провели отлично разработанную командованием операцию. Молодцы, ребята, думал я, настоящие штурмовики. А они оказались совсем не штурмовиками и даже… не ребятами. Это были девчата, наши советские девчата. Честь и слава вам, дорогие девушки, бесстрашные наши соратницы! Своей отвагой вы спасли не одного моего товарища, летавшего на эту цель.
Как только сопротивление противника было сломлено, еще до исхода Курской битвы, командование сочло, что необходимость нашего участия в ней отпала, а может быть, появилась острая необходимость в действиях нашей авиации на Ленинградском фронте. Во всяком случае, нас перенацелили на Ленинградское направление, и началась интенсивная обработка железнодорожного узла Мга, который мы бомбили ежедневно — в течение двух недель.
При подведении итогов соревнования трудно было назвать победителя. Победил весь личный состав полка.
Такого высокого напряжения, как в битве на Курской дуге, наш полк, пожалуй, не знал. Да и не только наш полк и даже не только авиация. Весь советский народ делал всё, чтобы сломать фашистской гидре хребет и в этом сражении.
К началу августа эскадрилья моя пополнилась. Из глубокого тыла прибыло несколько новых экипажей. Мы систематически бомбили вражеские эшелоны на железнодорожном узле Мга под Ленинградом.
4 августа 1943 года я шел в свой двухсотый боевой полет. На борту корабля был корреспондент военной газеты капитан Морозов. О своих впечатлениях он написал заметку под названием: «Над укрепленным узлом противника».
Привожу эту заметку, ибо в ней, как мне кажется, действия авиации схвачены глазами наблюдательного человека.