— Ну, добро, — и командующий записал себе что-то в блокнот.
Прежде чем давать такое обещание, нужно было хорошо подумать, не стоило так опрометчиво называть сроки, — укорил меня после совещания один из моих заместителей. Кое-кто по инерции продолжал рассуждать так: «Кто будет летать на боевые задания, если начнем усиленно заниматься подготовкой молодых к вводу в строй?»
Черт знает что получилось. Наверно, я в самом деле ляпнул не подумав. Но слово дано, надо действовать.
Тем не менее я ошибся, опасаясь, что останусь в одиночестве. На совещании командиров эскадрилий, которое я созвал, летчики поддержали меня.
— У меня два экипажа, готовых к боевым полетам, хоть сейчас могу выпустить. Не знаю, почему их держат на приколе, — сказал Молодчий. Дельные соображения высказал мой заместитель по летной части Брусницын. Я воспрянул духом. Составили план, график тренировочных полетов. Опытные экипажи, чтобы не допустить значительного сокращения боевой активности полка, стремились летать как можно больше, чаще. Поддержало нас командование корпуса. И работа закипела. Молодчий и Писарюк, Нижниковский и Тихонов тренировали неоперившихся пилотов. По мере готовности молодые экипажи выпускались на боевые задания. 25 экипажей были введены в строй досрочно. Как я был благодарен товарищам, поддержавшим меня! С их помощью мое обещание командующему удалось претворить в жизнь. Были введены в строй экипажи: Шанина, Карпаченко, Щипкова, Зяблицких, Шведова, Фуфаева, Баклушина, Григорьева и других.
Командир дивизии генерал Балашов проявил интерес к нашему начинанию, советовал, кому и сколько надо провозных. С его участием мы переделали план и график — уж он-то хорошо знал людей полка. Часто бывая на старте, он лично руководил полетами.
Больше доверять командованию полка стал генерал Юханов. Хотя случались и недоразумения, которые, впрочем, удавалось в конечном счете развеять.
В связи с этим вспоминается следующий эпизод. Когда-то у летчика Заики нашли какие-то шероховатости в технике пилотирования, и с той поры экипаж на задание не планировался. Я проверил Заику — всё в порядке, проверил экипаж по вопросам навигации — остался удовлетворен ответами. И я решил выпустить экипаж Заики на боевое задание. Погода была благоприятная.
— Самое главное — связь с землей, — напутствовал я Заику перед вылетом.
Когда самолет ушел на задание, раздался телефонный звонок.
Кто выпустил Заику без моего разрешения? — спросил генерал Юханов.
— Я, товарищ генерал, лично проверил экипаж.
— А вы подумали о последствиях? Подумали о судьбе неподготовленного экипажа?
Я командир полка и ответственность за последствия беру на себя.
— Имейте в виду, если что — головой отвечаете.
— Совершенно верно, товарищ генерал, головой.
Теперь всё моё внимание — Заике. Сейчас он произведет бомбометание. Еще несколько минут — и ляжет на обратный курс. В этот момент связь прерывается. Хожу сам не свой…
Уже другие экипажи идут на посадку. По расчету времени скоро должен показаться самолет Заики, а его нет. Топчусь вокруг стартовой радиостанции, волнуюсь, жду. Нет связи. Нет Заики, как в воду канул.
Но вот послышались первые позывные ближней радиосвязи.
— «Береза», «Береза», я «Клен-12», разрешите посадку…
Оказалось, над целью осколком вражеского снаряда радиосвязь была выведена из строя и летчик пилотировал по визуальным ориентирам. Это трудно даже для опытного экипажа. Но молодой штурман Барсуков привел самолет.
Так экипаж Заики получил боевое крещение и на следующую ночь планировался без всяких препятствий.
Я осваивался с ролью командира полка. Боевая работа части входила в необходимое русло. Люди повеселели, в их облике и манере вести себя появилась этакая молодцеватость. Недаром говорят: когда дело спорится — и жить веселей. Больше, чем обычно, забавлял друзей добродушными шутками неистощимый остряк Робуль.
Как я уже упоминал, Володя Робуль по прибытии в часть получил назначение в мое звено. После непродолжительной тренировки он стал выполнять самые сложные задания наряду со «стариками». Я очень ценил боевые качества этого летчика. Но он обладал и другими достоинствами. Робуль был полон оптимизма, энергии, любви к людям. Его обаятельная улыбка, — без улыбки я вообще его не представляю, — его склонность к юмору способны были оказать благотворное влияние на самого черствого человека. Одного его присутствия было достаточно, чтобы у всех создалось хорошее настроение. Особенно большое значение это имело перед вылетом.
Теперь мы снова в одном полку. Он командир звена. Два боевых ордена Красного Знамени украшают грудь Владимира Робуля. Ему доверяют выполнение самых сложных заданий.
На опыте Робуля мы учим летный состав грамотной, бережной эксплуатации боевой техники. По нормативам, моторы, выработавшие положенный ресурс, подлежат замене. Робуль взялся на своем самолете продлить их жизнь и под наблюдением инженера полка Мизина налетал сверх нормы еще пятьдесят часов. Это было большим вкладом в использование дополнительных резервов боевой техники.