Разделавшись с дальнобойной артиллерией гитлеровцев, обстреливавшей Ленинград, мы в сентябре бомбили укрепленные позиции противника в районах Духовщины, Нежина, Прилук, Брянска, Рославля, Гомеля. С 17 сентября наносили удары по скоплениям немецких войск западнее Ельни. Цель недалекая, полет длится три с половиной часа, и мы делали по два вылета за ночь. Так было и в субботу 18 сентября.
В субботу на воскресный день ко мне иногда приезжала из Москвы жена. Я ее оставлял в своей комнате, а сам шел на боевое задание. Гостила она у меня и на этот раз.
Я возвращался с боевого задания, второго в ту ночь. Цель поражена, погода благоприятная, мы спокойно летим домой. Вдруг меня окликает Вася.
Товарищ командир! Вас земля с чем-то поздравляет, а с чем не понял. Уловил только вторую часть радиограммы. Сейчас затребую повторение.
— Это, наверно, с двухсотдвадцатым вылетом, — говорит Кириллов.
— С двухсотым в воздухе не поздравляли, а с двухсотдвадцатым подавно не станут поздравлять.
— Товарищ командир! — заорал Вася. — Вас поздравляют с присвоением звания Героя Советского Союза! Сейчас зачитаю радиограмму:
«Генералу Юханову. Вручить гвардии майору Швецу Степану Ивановичу. Поздравляю с высокой правительственной наградой — присвоением звания Героя Советского Союза.
Желаю дальнейших успехов в боевой работе по разгрому немецких захватчиков.
Что ответить? — спросил Вася, закончив читать.
— Ответить: «Служу Советскому Союзу», — проговорил я.
У меня сильно колотилось сердце. Не мерещится ли мне всё это, не приснилось ли? В полете часто бывает: на секунду впадаешь в забытье и даже видишь какой-нибудь сон, а потом очнешься — и всё исчезает.
— Вася, передал? — спросил я.
— Так точно, — отвечает Вася. — Дал квитанцию, всё правильно. Передал ваш ответ. Поздравляю!
Радиограмма была получена, когда мы пролетали над городом Юхнов, в 2 часа 30 минут 19 сентября 1943 года.
«Только бы долететь, только бы сесть на аэродром», — думал я про себя и никак не мог успокоиться.
Когда я пришел с докладом на КП, меня поздравил командир полка А. И. Рудницкий. Здесь же сидел и ждал моего возвращения Герой Советского Союза полковник Боровков, заместитель командира дивизии по летной части. Это он получил телеграмму, спросил, где я, и, узнав, что в полете, дал радиотелеграмму на борт корабля.
Позже штурман полка показал мне барограмму полета и ткнул пальцем:
— Могу поспорить, что радиограмму ты получил именно в этой точке.
Расчеты подтвердили его предположение. Действительно, плавная линия на барограмме в одной точке резко вильнула, словно была перенесена с другой барограммы, — так изменился почерк моего пилотирования.
Барограмму штурман подарил мне, сделав на ней следующую надпись:
«На память Герою Советского Союза гв. майору тов. Швецу, завершившему в день присвоения ему этого звания свой 223-й боевой вылет. Штурман 16 ГАП ДД гв. майор Алейников».
Я прилетел в числе последних экипажей, и, пока оформлял полетную документацию, все уже разошлись. Нас пригласили в столовую. И только здесь, увидев праздничный стол, я окончательно пришел в себя. Спохватился, вспомнив о жене, и попросил Рудницкого позвонить дневальному, чтобы тот пригласил ее к телефону.
— Жена Швеца у телефона, — перепуганным голосом проговорила Поля.
Я сидел рядом с Рудницким, и мне ее голос был слышен.
— Поздравляю вас, вашему мужу присвоено… — начал Рудницкий, а она, не дав ему закончить, взволнованно спросила:
— Где муж? Что с ним случилось?
Ваш муж удостоен…
— Где он?
— Рядом со мной. Сейчас будете с ним разговаривать, — сказал Рудницкий и, улыбнувшись, — дескать, до чего пугливый народ эти женщины, — передал мне трубку.
Через несколько минут пришла жена, сияющая от радости. Уже светало…
А вечером, проводив ее, я снова полетел на боевое задание на те же цели — бомбить скопление немецких войск западнее Ельни. Цель эту мы обрабатывали до конца месяца.
Сентябрь 1943 года памятен и другими событиями.
Однажды в воскресенье мы со штурманом Кирилловым, парторгом эскадрильи и другими коммунистами сидели в моей комнате и обсуждали некоторые вопросы боевой подготовки. Мы часто собирались посоветоваться. Вроде бы и не партийное собрание, и протокол не ведется, но мы с Кирилловым привыкли, прежде чем принять решение по какому-либо важному вопросу, обменяться мнениями со всеми коммунистами эскадрильи.
На сей раз обсуждался вопрос о быстрейшем введении в строй молодых экипажей. Нужен инструктор, но кого назначить? Нельзя отрывать людей от боевой работы. Сидим, рядим, вдруг стук в дверь. Входит возвратившийся из отпуска командир звена Иванец. В руках у него огромный арбуз — редкость для того времени.
