– Тогда понадеюсь на твою помощь, случись что. А погодка и правда хорошая. Хочется присесть у реки на лавочку да расслабиться. Согласна?
Присели. Было малость неловко – будь рядом со мной Света-человек, я бы без промедления приобнял её, но так как её место сейчас занимает Света-драконица, таких вольностей я себе не позволял. Однако чисто рефлекторно я сел на таком расстоянии, будто ещё движение, и всё же позволю себе эту вольность.
Удивительное ли дело, что Света-драконица, являющаяся де-факто сестрой-близнецом Светы-человека, выглядела немного старше её. Касалось это и взгляда её глаз с вертикальными зрачками, в которые словно бы заключили драконью мудрость и уверенность, и самой её внешности, из-за которой тридцатилетняя Света, которую я всем сердцем люблю, выглядит сорокалетней Светланой – статной женщиной с пышной грудью и прямым станом, держащей идеальную осанку и сохраняющую маску серьёзности при любом настроении. Возникло даже ощущение, что все те триста лет, что жила Света под личиной драконицы, взрослела и матерела именно эта её вторая сущность.
– Надо же, ты уже вышла за меня замуж, – сказал я, обратив внимание на блестящее на безымянном пальце золотое кольцо, в точности такое же, какое Света выбрала для нашей будущей свадьбы. – Красивое, конечно.
– Да. Я уже говорила, что у Светы-человека хороший вкус. Не только в созидании природы и выборе лучшего мужчины он проявляется, – Света-драконица взяла мою руку, повернула ладонью кверху и аккуратно провела по ней ногтями. – Тебе очень повезло с нами. Кому ещё выпадет шанс взять себе в жёны ту, в чьей голове живут сразу две личности, обе из которых любят тебя?
– Ты называешь везением ситуацию, когда сам не приемлешь многожёнства, но обстоятельства заставляют тебя принять его? – спросил я не без скепсиса. – Мудрый Сталин однажды сказал, что логика обстоятельств превыше логики намерений, и…
– Логика обстоятельств, мой дорогой, сейчас заключается в том, что единообразная Света разделилась на две части, – перебила меня Света-драконица. – Ты с этим ничего поделать не сможешь. И тебе придётся, хочешь ты того или нет, любить нас обеих.
– Это с чего вдруг? Да и как я могу любить сразу обеих? Либо ту, либо другую, иначе – измена.
– Измена случилась бы, полюби ты свою соседку из четырнадцатой квартиры. Вот это – измена. А я и Света-человек – стороны одной личности, в которой объединены две сущности, тебе ведь уже говорили это. Я – сущность Дракона, а она – Человека. Мы едины, и я слишком люблю свою родную сестру, чтобы причинять ей вред, – я хотел было возразить, но Света-драконица резким жестом прервала меня. – И не смей мне сейчас пудрить мозги насчёт того, что я, видите ли, отделилась и теперь являюсь другой личностью, что я могу предать и заместить Человека. Тебе это говорил Сергей Казимирович, у него на мой счёт вообще другое мнение. Я люблю его, как отца, но он не разделяет моей любви. Поэтому он, знаешь ли, может и приврать, чтоб выставить меня в плохом свете.
– А сама ты разве не можешь приврать? – спросил я, посмотрев Свете-драконице прямо в глаза. – Я верю Сергею Казимировичу. И ладно бы он, Евгения тоже говорила, что ты можешь заместить Свету-человека. А она вряд ли является заинтересованной стороной. Да и знаний у неё много, уж ей верить я могу точно.
Света-драконица лишь слабо улыбнулась, приблизилась к моему уху и тихо сказала:
– В этой ситуации у каждого свои интересы. Моё появление – неожиданность для всех. Быть может, я не вписываюсь в чьи-то планы, раз меня ходят отдалить от тебя. Или, может, они чего-то испугались, пробудив меня. Поживём-увидим. А ты, дорогой мой, не волнуйся. Когда я с тобой, тебе ничего не грозит, – сказав это, Света-драконица тесно прислонилась губами к моей щеке, поставив мягкий поцелуй. – Я ведь люблю тебя.
***
В очередной (наверное, четвёртый) раз я перечитывал методичку. Отведёшь взгляд вправо – увидишь через иллюминатор проносящиеся снизу леса, поля и даже горы и моря. Отведёшь вперёд – увидишь Сергея Казимировича, прикрывшего глаза и, видимо, дремавшего. Отведёшь влево – увидишь Свету-драконицу, увлечённо читающую «Отцы и дети» Ивана Тургенева. Оглядишься – заметишь, что летишь в корабле двойного назначения. Двойного потому, что он мог летать и под куполом атмосферы, и в пустоте космоса.
По размеру он рассчитан на людей, по грузоподъёмности – на целый грузовой поезд. Зачем такая грузоподъёмность, мне ясно – это остаточное свойство после переоборудования из военного десантного корабля в пассажирский. Оружие с него сняли, сменив вычурными опознавательными знаками, добавили элементы для удобства пассажиров и сделали путешествия на нём гораздо менее утомительными.
