— Как относительный ученый — не очень. Как почти состоявшийся врач — ну, в практике много интересных моментов бывает, особенно в отделе реанимации, — яма под фундамент начинала уплотняться. Дабы довершить самое начало, я нарочно не смотрела на сестру.
— Так вот, представь, что тебе вдруг начнет казаться, будто ты уже жила, когда тебе будут являться картины из этой прошлой жизни. Более того — кто-то в твоём окружении окажется именно тем, кого ты знала в той, прошлой, жизни, — я прошла к выключателю и погасила в комнате свет. Родители тоже пошли спать — их шаги я слышала минуту назад, разбирая кровать. Полотенце осталось на спинке стула сохнуть.
— Представляю соблазн от того, чтобы рассказать о своей ипостаси, — вздохнула с дивана Римма, поскрипывая пружинами. — И? Что дальше?
— Я вот такая и есть — веришь ты мне или нет, — я в темноте пожала плечами, уходя к себе на кровать.
— Этот «кто-то» твой учитель? Мама все уши прожужжала россказнями твоего мальчика, который видел, как ты будто бы исчезла прямо у него на глазах. Вроде того, что раз — и ни тебя, ни того учителя, — сестра молчала несколько минут, но вскоре ехидный заинтересованный голосок проявился любопытством. — Мне показалось поначалу, что ты просто-напросто кинула его. Говоря чисто между нами, он не твой типаж — тебя всегда тянуло к мордашкам мужественным и темноволосым, уж я-то знаю…
«Блеск…» — я даже улыбнулась. Сестра начала проявлять себя как именно та сестра, с которой я делилась своими секретами, а мне в ответ доверяли свои тайны. Не слишком смущало и определение Антона, данное Риммой — она его не раз видела и даже разговаривала о чём-то пустом-повседневном. Насторожило другое — образ Маэрора, когда я его впервые увидела в истинном облике — бесстрашный черноволосый демон, что соответствовало определению «мой типаж». Отчасти Римка была права — мой парень совсем не отвечал требованиям, характерным хотя бы одному моему кумиру, чьи, кажется, бесконечные плакаты портили скотчем обои, с любовью поклеенные мамой.
— Ну, и что дальше было? — напомнила мне о продолжении рассказа сестра, заворочавшись у себя.
— А дальше ты точно не поверишь… — я улыбалась потолку, больше чувствуя, что сочиняю сказку для ребенка.
— Учитель оказался принцем на белом коне, который отвёз тебя в своё королевство? — Римка, раззадорившись включилась в игру. Злиться ей на меня ни к чему. Чем раньше она забудет про гнев, тем лучше.
— Принцы для глупых принцесс в розовых платьишках. Он был князем, а его крепость переплюнула бы множество царских дворцов вместе взятых, — серьезно заявила я, хоть на самом деле почувствовала боль от невозможности снова оказаться в тёплых стенах Клыка, рассмотреть из окна город у твердыни и глотнуть хоть немного персикового вина с мятной пастой.
— Белый конь! — я играла роль, каждую секунду напоминая себе, что гноящую рану нужно вскрыть, чтобы позволить ей зажить. Шрам неминуем, но даже для заживления нужно время. А шрам рассосётся. — Белый конь стал обедом для его дракона!
— Нафига нам принцы, если тут князи⁈ — с игривой насмешкой поддержала меня Римма. Мне подумалось, что она наверняка продолжает привычно жестикулировать и тогда, крепко сжимая одну ладонь в кулак в знаке «так держать!».
— Именно, — устало вздохнула я. — Реинкарнация вышла на славу — я многое помню и многое знаю, хоть и пропустила всего семнадцать лет. А ещё вспомнила, что мне помогли умереть, и не слишком много думали, чтобы повторить подвиг заново.
— Скорпион? — тут же откликнулась Римма.
Её шепот утонул в темноте. На этот вопрос я не собиралась отвечать — тут и так понятно без слов. Отвернувшись к стене, я закуталась в одеяло, обняв край подушки, хотя больше всего хотелось обнять совсем не её.
Маэрор теперь будет засыпать спокойно. От простился с умершей супругой и теперь может с новыми силами воспитывать своего единственного сына. Из Хали выйдет замечательный князь. Горе детства закалило его, он будет сильнее отца.
— Рит… Рит!.. — Римма позвала меня так тихо, что я не сразу и расслышала её приглушенный голос.
— Чегось? — шепнула я, чувствуя, как горечь растворяется в дреме.
— Рит, мне страшно…
Эту фразу я слышала от Риммы всего несколько раз. Она была не робкого десятка, но верила мне как себе. После ее слов я тихонько встала и, завернувшись в одеяло, присоседилась к сестре с краю. Рука Риммы осторожно нащупала меня через одеяло и легонько стиснула моё плечо. «А ведь ей и впрямь страшно», — убедила себя я сама. Для меня, пережившей всё это, была дика мысль об этом переживании — просто это уже все прошло. Римма же только-только всё начала представлять.
— А, знаешь, у тебя… грубо говоря есть племянник, — проговорила я, пытаясь без лишней мысли представить себе знакомство сестры и Хали. Наверное, иметь тётку, которая моложе тебя самого, забавно. — А ещё брат-князь. Вы чем-то похожи. Оба буйные. Или трое даже — племянник твой тот ещё сорванец…
— Это ты узнала всего за три дня? — хрипло поинтересовалась сестра.
