*** Мир рассыпался, превратившись в бесцветную декорацию, в ненужную, мятую и серую деталь, которая только замыливает взгляд. Заф медленно разжал пальцы, позволяя обломкам со стуком упасть в раковину. Он даже не понял, когда успел вскочить со стула и достать стакан, а потом сжать его. На металлическое дно упало несколько красных капель. Ирин... Майри... Нет. Не могло этого быть. Почему Заафир не услышал? У него же была еще связь! Он должен был уберечь младшее крыло! Он мог заменить Дарелина! – Заф, прекрати. – Голос Белой донесся сквозь толстую вату, потеряв все эмоции. – Это уже произошло. Ты ничего не исправишь. Связь билась, выходя из-под контроля. Больно. Страшно. У Майри не будет ребенка. У них не будет детей. У Ирина не будет крыльев. Заф в этом виноват. – Успокойся. Лае закрыл лицо руками. Не смог. Не спас. Он лекарь, он сын Дарелина. Он мог спасти ребенка Майри вместо Дарелина. Но Заф остался в этом мире. Он должен был вернуться три месяца назад. Если бы вернулся – уберег бы двоих. – Ты хоть слушал Илью, что он дальше сказал? – Раздраженно проворчала Белая. Связь дрожала, показывая, что вся ее злость – это злость на себя. Если бы Беаль осталась дома, может, жертв было бы не две, а одна... Заф медленно покачал головой. Слушал. Но не слышал. – Я... – Лае растерянно посмотрел на собственные руки. Да, он дал Рису разум. Но этим поступком убил ребенка Майри и лишил Ирина крыльев. Если бы Заф вернулся домой три месяца назад, то этого бы не произошло. По коридору прошлись тихие шаги. Не будь нервы у хирурга так напряжены, он бы не услышал и их. Рис остановился на пороге, уже переодетый в свою пижаму. Должно быть, странные звуки на кухне привлекли его внимание. – Мне нужно вернуться домой. – Собственный голос Заф едва узнал. – Я должен вернуться. Он лекарь. У него опыт в лечении позвоночника. Если Ирин потерял крылья, то это почти наверняка означает, что и спину он тоже повредил. Вина толстой удавкой захлестнулась на шее. Затянулась. Заафир не мог оставить Риса одного. Его могут не пустить обратно на Мегу, и ребенок тут останется совсем один. Но взять с собой гибрида тоже нельзя. Илья ясно выразился, что не пропустит химеру. Белая облизнула губы, молча изучая Зафа. Потом повернула голову, уставившись на гибрида. – Не могу. – Нашарив стул, хирург тяжело опустился на него. Сгорбился, поставив локти на стол и снова закрыв лицо ладонями. Отчаяние проскальзывало в воздухе. – Я не могу... – Возвращайся домой. – Меня могут больше не пустить сюда, – глухо произнес Заф. – А я обещал Рису... Обещал ребенку, что будет беречь его. Давал слово. Взял под крыло. Женщина поднялась со своего стула, открыла дверцу холодильника. Заглянула внутрь. – Я останусь на твоем месте. Хирург вскинул голову, не уверенный, что расслышал все правильно. – Если я останусь на Меге, то ты обязан будешь вернуться сюда, – внешне равнодушно произнесла Белая. – Конечно, нацепить голограмму и выдать себя за тебя я не могу, так что на своей работе тебе придется взять отпуск. Или больничный. Или что тут люди делают. – Ты... – Ты же не сможешь протащить своего химереныша через Переход. А так Илья будет обязан тебя отпустить, чтобы я смогла вернуться, – пытливый взгляд лае жег плечо. – Что ты на меня так уставился? – Ничего... – Заф помотал головой. – Белая, ты... Ты уверена? Ну, что... – Нет. – Оперативница взяла с полочки йогурт, повертела его и вернула обратно. Захлопнула холодильник, который уже начал попискивать. Прислонилась к его боку. – Так, в голову просто что-то постучалось... Других вариантов нет. Она лукавила, и Заф это видел. Другие варианты были. Можно было остаться тут. Можно было оставить Риса одного... Вот только и первый, и второй вариант заставляли что-то предавать. Кого-то. – Спасибо. – Отвянь, – фыркнула Белая. – Слышал, что Илья сказал? Так что шевели крыльями и быстрее собирайся. А то возьму и передумаю. Хирург заторможено кивнул, и медленно встал. Начальник Отдела распорядился открыть Переход этой ночью. Рис, молча слушавший незнакомую речь, посторонился, пропуская хозяина. Но Заф ухватил его за руку и повел в зал. – Мне нужно уйти на некоторое время, – усадив Итанима на диван, негромко сообщил Чайка. – Куда? – Домой. – Заф коснулся волос ребенка, отбросив прядь, падающую тому на глаза. – Это ненадолго, буквально несколько дней. Максимум неделя. А потом я вернусь, обещаю. Белая за тобой присмотрит. Лицо Итанима не изменилось. – Хорошо, – послушно произнес он, и сразу же добавил. – А мне можно с тобой? Я не хочу, чтобы Белая выполняла охранную функцию. Лае грустно улыбнулся, присев рядом на край разложенного дивана. – Я не могу взять тебя. Прости, Рис. По моим законам ты причисляешься к химерам, а им проход в наш мир запрещен. Прости. Итаним моргнул. Странные законы. Непонятные. Он ведь гибрид. Он ведь... Как чемодан. Или как пистолет. Вещь. – Я могу перейти в ждущий режим и остаться в квартире один. – Предложил он. Перспектива несколько дней, а то и целую неделю находиться вместе с белокожей женщиной ему не нравилась. – Белая побудет с тобой. Пожалуйста, не ругайтесь. – Совсем тихо попросил Заф. И по тону его Рис понял, что вариант с ждущим режимом даже не будет обсуждаться. – А когда я вернусь домой, то куплю тебе самый вкусный торт с орехами. Хорошо? – Нет. – Ответил гибрид, когда хирург уже собирался вставать с дивана, и ухватил его за рукав рубашки. – Торт – хорошо. Но нет. Я не хочу быть с Белой. Зуд в груди усилился. По программе Рис должен был согласиться. Хозяин главный, ему виднее. Но непонятно почему ответ вышел другим. Если днем Итаним еще согласен потерпеть белокожую женщину на своем диване и вообще в квартире, но несколько дней – нет. – А что ты тогда хочешь? – Мягко спросил Заф, не выдергивая рукав из цепких пальцев гибрида. – Не уходи. Или возьми меня с собой. Не хочу быть с Белой. – Медленно, подбирая каждое слово, ответил Рис. – Я не могу взять тебя. И не могу остаться. Рис, это всего лишь на несколько дней. – Принялся его уговаривать хирург. – Пожалуйста. Гибрид сдался. – Несколько дней. А потом два больших торта. И мороженное. И яблоки в решетке. – Перечислил он, подумав. – Все, что ты захочешь. – Пообещал Заф. – Ответ сохранен, – важно кивнул Рис, не поворачивая головы. Белая, молча слушавшая весь диалог, только глаза подняла к потолку. Комментарий к Часть 2. Человек. Глава 29 Теория и практика шантажа, наглости, идиотизма и самопожертвования.
