Посвящаю Лёле, жене и другу Под крышей дома моего
No Михаил Корешковский
Посвящаю Лёле, жене и другу
Под крышей дома моего
I. Переезд в Зазеркалье
-- Вы, в самом деле, хотите перенять после меня эту квартиру? -- с некоторым удивлением спросила нас красавица-француженка с двумя маленькими детьми и русским именем Катя. Облегченно вздохнула, посмотрела вдаль на притуманенные высотки делового центра и добавила:
-- Перекресток, правда, шумноват, но если окна закрывать, то очень даже ничего...
Забирать она ничего не стала, и, вручив мне девятьсот долларов компенсации за причинённые неудобства, вылетела с малышами в Монреаль.
Мы поселились с женой в этой -- какая удача! -- просторной и недорогой квартире под самой крышей. Соседи, я понял, француженку недолюбливали -- она не мыла по очереди общую лестницу, и дети сильно шумели.
-- Рады с вами познакомиться. Вы к нам надолго? А то в вашей мансарде жильцы меняются как времена года...
Первые после ремонта дни мы с женой спали, как убитые, а потом в спящее сознание начали входить какие-то звуки, похожие на потрескивания. Подумалось, скрипит измотанная уехавшими детьми мебель.
Из кухни доносились лёгкие металлические постукивания с электронным оттенком.
-- Это холодильник переключается, -- сонно вздохнула жена, сворачиваясь калачиком.
Пару ночей спустя меня разбудило нечёткое бормотание за стеной из двух тонов -- низкого и сильного, перемежающегося звонким и грудным. Сначала показалось, я схожу с ума -- это напоминало мою сегодняшнюю перепалку с женой из-за случайно купленного изящного, но дорогого торшера.
Я прошел в соседнюю комнатку -- пусто. Приложил ухо к стене -- может быть, это телевизор у соседа, любил он в шесть утра вставать под новости. Стена молчала.
Следующей ночью в сознание вошло назойливое, долгое, на все лады, урчание воды в гостевом туалете. Жена проснулась вместе со мной -- оставь, не воры же, просто сброс воды в стояке. Нет, не похоже. Я прошел к туалету, кляня помеху сну и думая о неисправном сливном кране, и, ожидая увидеть потоп, с некоторой опаской открыл дверь.
Кран замолчал сразу. Последние струйки воды с журчанием ушли неведомо куда. Сантехника вызвать -- мелькнула мысль. Попутно справил малую нужду, нажал кран, он работал четко, не заедал.
Соседка, встретив меня на лестнице, спросила:
-- Вы ходите в туалет по ночам?
-- Да, а что? -- ответил я, настораживаясь.
-- А почему вы так долго сливаете воду?
-- Н-ну, так получается, -- промямлил я, ожидая неладное.
-- А может, вы в туалет мусор спускаете, -- сказала соседка, имея в виду, вероятно, неважную репутацию приезжих, -- так для этого есть контейнеры во дворе...
С отвалившейся челюстью я стал расшаркиваться, что прекрасно разбираюсь в разноцветных пластиковых ящиках для отходов, а с водой случайно получилось из-за неисправности.
Она мне не верила.
-- I don't think you've been telling the whole truth here.
Пожилой сантехник сказал по-русски -- пан, кран в порядке, но я сделаю потише.
Следующей ночью в гостевом туалете снова играли вальс водно-бачковых инструментов. Я побежал, чтобы застать кого-то (что-то?). Музыка оборвалась на басовой ноте. Вода отбулькала. Никого не было. Вспомнился Стивен Кинг с его лифтом, который ходил сам по себе, и полтергейст.
Знакомые посоветовали поорать в квартире, и, накручивая себя, я метался по комнатам, используя все выученные за жизнь материки. В самом деле, на пару дней стало тихо. Затем стала постукивать дверь шкафа, как от сквозняка.
Утром, придя на кухню, я увидел валяющиеся на полу все три разномастные пластиковые емкости, имеющиеся у жены. Почему-то подумалось, что ЭТО пожалело фарфоровую посуду.
Миссис Ламбертс из управляющей домом компании в ответ на мои, видимо, невнятные жалобы посоветовала мне наладить отношения с женой, и смотрела на меня с мягким сочувствием.
Иногда сама собой медленно приоткрывалась дверь в гостиную. Интернет периодически зависал. Я шёл к полочке c модемом рядом с угловым диваном, и, чертыхаясь, нажимал кнопку сброса. После этого можно был перезагрузиться. Догадывался -- где-то здесь сидит ОНО.
Ночью, ходя в туалет для себя и для контроля, я услышал в маленькой комнатке, служащей одновременно мастерской, кабинетом и складом, мягкое жужжание компьютера. Он был в режиме Standby. Я выключил его, полагая, что забыл это сделать накануне.
Утром стал просматривать электронную почту и, подчиняясь неясному импульсу, нажал на History -- между тремя и четырьмя часами ночи кто-то смотрел эротические сайты. Я понял, что это -- ОН.
Я назвал его Тимоша.
У него было излюбленное местечко на шкафу в передней. Там он шуршал рисунками дочери, после поступления в университет живущей отдельно. Если я приходил усталым с ночной смены и говорил -- Тимоша, дружок, дай, пожалуйста, поспать, -- он умолкал, и действительно не шуршал, не скрипел, не брякал.
Как-то утром пошёл я на кухню и у раковины едва не поскользнулся. Там оказалась лужица -- я разозлился и прошипел:
-- Чебурашка мокрожо...ая!
