"Вербовщикам", в число которых входили мои бывшие однокашники из окружения Козырева и бывшие сотрудники секретариата Шеварднадзе, пришлось потрудиться. Дошло до того, что, когда во время очередного визита госсекретаря Бейкера в Москву министры вышли к прессе, Козырев под звуки защелкавших фотоаппаратов вдруг обратился ко мне тихо, но отчетливо – так что вся журналистская толпа немедленно на меня воззрилась: "Ну переходите уже, наконец, на нашу сторону!". И показал при этом на место рядом с собой и Бейкером. Вскоре мне было предложено нечто совершенно выходящее за рамки традиционных представлений о госбюрократии – написать список обязанностей, которые я хотела бы исполнять, если соглашусь на должность советника: как я вижу собственное участие в разработке новой внешней политики. Конечно, это был профессиональный вызов из тех, перед которыми устоять невозможно. И я не устояла. Кстати, еще одним человеком, которого тогда "обхаживали" мидовцы, был спичрайтер Горбачева и заместитель главного редактора "Московских новостей" Алексей Пушков. Думаю, своим согласием я в некоторой степени способствовала его карьерному росту при путинском режиме: сомневаюсь, что он бы состоялся, будь у Пушкова в биографии еще и такое "либеральное пятно".
Первые впечатления от МИДа – утренняя очередь к скрипучим лифтам. Что-то в них было символическое: могли застрять в самый неподходящий момент независимо от того, кого поднимали – рядовых сотрудников, спешащих на совещание к начальству, или важных иностранных гостей. Не менее символичной показалась мне громоздкая мебель в кабинете министра на седьмом этаже, от которой веяло имперскостью и тяжеловесностью, – каждый из нашей тогдашней команды, по-моему, не упустил возможности посоветовать Козыреву сменить кресло Молотова. Но в этом вопросе министр-демократ оказался консерватором.
СМОТРИТЕ, КТО ПРИШЁЛ
История Андрея Козырева не характерна для баловня судьбы – и все-таки он им стал. Временно.
Не имея блата для поступления в престижный вуз, Андрей Козырев после школы пошел на машиностроительный завод "Коммунар" и год вкалывал рабочим в цеху по производству пылесосов. Природное обаяние и активное участие в общественной жизни заводчан – с особым усердием организовывал КВН и капустники – привели к тому, что старшие заводские товарищи посоветовали поступать в МГИМО и даже дали соответствующую рекомендацию, открывавшую молодому рабочему, вдобавок хорошо овладевшему испанским в школе, дверь элитного вуза. Успехи в учебе и дружеские контакты способствовали поступлению на работу в МИД. Как рассказывал Козырев, в поле зрения руководства он попал случайно спустя лет шесть скромного пребывания на самых низших должностях. Однажды заболел коллега, который должен был вести записи на коллегии министерства, и эту миссию поручили Козыреву, предупредив, чтобы не высовывался, ибо ему по рангу не положено на таком высоком собрании присутствовать.
Миссию молодой дипломат осуществил с блеском – записал и отредактировал выступление стареющего Громыко, который весьма пространно говорил без бумажки, подготовил выжимку на три страницы, и документ ушел сначала к министру, которому все понравилось, а потом, как это было тогда принято, в Политбюро. С тех пор "процесс пошел": Козырев, в скором времени отмеченный уже новым министром – Эдуардом Шеварднадзе, быстро двинулся по карьерной лестнице к месту самого молодого начальника управления советского МИДа. Впрочем, элемент случайности в мидовских карьерах не редкость. Взять, к примеру, нынешнего пресс-секретаря Путина Дмитрия Пескова – сидел человек спокойно в Турции, "не высовывался", приехал с визитом Ельцин, Пескова придали ему в качестве переводчика. Президент качество оценил и, говоря на мидовском жаргоне, "выдернул" в Москву, в свою администрацию.
В отличие от многих коллег, без особых заморочек исполнявших свои профессиональные обязанности, Козырев уже в середине 80-х заинтересовался политическими процессами в стране. По его собственным словам, он не очень верил, что Горбачев пойдет на кардинальные реформы одряхлевшей системы. Зато появление на горизонте Ельцина вселило надежды, и тогда он рискнул, в общем-то, всем, решив уйти из союзного МИДа, где его карьера стремительно шла в гору, в МИД России, который в тот момент гнездился в небольшом особнячке на проспекте Мира и служил местом последнего служебного пристанища для высокопоставленных дипломатов-пенсионеров. Козырев сам попросился к Ельцину через Владимира Лукина, в ту пору уже народного депутата, до этого короткое время работавшего в перестроечном "большом" МИДе, где они и познакомились. На заседании Верховного Совета Козырева, который, по его собственным словам, предварительно даже толком и не успел поговорить с Ельциным, как ни странно, утвердили с первого раза, в отличие, кстати, от Шойгу, которому пришлось идти на "второй круг".
