Было уже далеко за полдень, когда Линда, наконец, натолкнулась на городскую библиотекаршу. Лисса на велосипеде возвращалась в город по шоссе 117. Она сказала, что говорила с дежурными возле Купола, старалась вытянуть из них какую-нибудь дополнительную информацию о дне свиданий в пятницу.
- Им не разрешено точить лясы с городскими, но кое-кто из них поддается, - сказала она.
- Особенно, если подойти с расстегнутыми тремя верхними пуговицами на блузке. Похоже, что это действительно действенный стартер для разговора. С армейскими, по крайней мере. А вот морская пехота… Думаю, я могла бы с себя все снять и станцевать макарену, а они даже и ухом не повелели бы. Эти ребята, наверное, имеют иммунитет против сексапильности. - Она улыбнулась. - Правда, и меня тяжело спутать с Кейт Уинслетт[385].
- Так ты разузнала какие-нибудь интересные слухи?
- Никаких, - расставив ноги, Лисса сидела на своем велосипеде и через окошко со стороны пассажирского сидения заглядывала к Линде. - Они и предположения ни о чем не имеют. Но очень переживают за нас. Один спросил меня, правда ли, что уже больше сотни людей покончили жизнь самоубийством.
- Ты можешь пересесть на минутку ко мне в машину?
Улыбка Лиссы расширилась.
- Я буду арестована?
- Я хочу кое о чем поболтать с тобой.
Лисса откинула ногой сошку, поставила велосипед и села в машину, сначала отодвинув с сидения блокнот штрафных квитанций и бездействующий ручной радар. Линда рассказала ей о тайном визите в похоронную контору и о том, что они там нашли, а потом о запланированной встрече в пасторате. Ответ Лисси был моментальным, безапелляционным.
- Я буду там, попробовали бы вы меня не впустить…
Тут ожило радио, прокашлялось, и послышался голос Стэйси.
- Экипаж четыре. Экипаж четыре. Быстро, быстро, быстро.
Линда схватила микрофон. Не о Расти она в этот миг подумала; подумала она о девочках.
- Четверка слушает, Стэйси. Говори.
То, что ей сообщила, вновь включившись, Стэйси Моггин, сменило Линдину тревогу на сплошной ужас.
- Имею плохую новость для тебя, Лин. Посоветовала бы тебе крепиться, но не думаю, что ты сможешь крепиться перед такой вестью. Арестован Расти.
- Что? - чуть ли не воплем переспросила Линда, но услышала ее лишь Лисса; Линда забыла нажать кнопку «отбой» на боку микрофона.
- Они посадили его в клетку, в подвале, где уже сидит Барби. С ним все хорошо, хотя мне показалось, что у него сломана рука - она распухла, и он прижимал ее себе к груди. - Стэйси понизила голос. - Это случилось во время сопротивления при аресте, так они говорят. Прием.
На этот раз Линда припомнила, что надо нажать кнопку на микрофоне.
- Я сейчас же буду там. Передай ему, что я еду. Прием.
- Я не могу, - ответила Стэйси. - Никому больше не разрешено спускаться вниз, кроме офицеров из специального списка… и я к ним не принадлежу. Здесь целая куча обвинений, включая покушение на убийство и соучастие в убийстве. Не гони, как бешенная, возвращаясь в город. Тебе все равно не дадут с ними увидеться, и нет смысла тебе перевернуться где-то вместе с тачкой по дороге…
Линда трижды подряд нажала на микрофоне: быстро, быстро, быстро. И тогда произнесла:
- Я увижу его, обязательно.
Однако нет. Посвежевший на вид после дневного сна, на крыльце полицейского участка ее встретил шеф Рендольф и сразу же захотел, чтобы она сдала ему свой значок и пистолет; как жена Расти, она тоже оказалась под подозрением в подрывной деятельности против законного правительства города и подстрекательстве к сопротивлению.
«Чудесно, - хотела было она ему сказать. - Арестуйте и меня, посадите в камеру к моему мужу». Но тут же вспомнила о девочках, которые сейчас должны быть у Марты, ждут, когда их заберут, не терпится рассказать ей, как прошел день в школе. Также она упомянула о встрече, назначенной на этот вечер в пасторате. Ей туда не попасть, если она будет сидеть в камере, а эта встреча теперь казалась ей важнее, чем раньше.
Потому что если они собирались завтра вечером освобождать из тюрьмы одного, то почему бы теперь заодно не двоих?
- Передайте ему, что я его люблю, - сказала Линда, расцепляя пряжку своего ремня, стягивая с него кобуру. Все равно весомость оружия на самом деле никогда ее не привлекала. Переводить малышей через дорогу в школу, напоминать старшеклассникам, чтобы выбросили окурки и грязные бранные слова из ртов… такие вещи больше были ей по душе.
- Я передам ваши слова, миссис Эверетт.
- Кто-нибудь осматривал его руку? Я слышала от кого-то, что у него будто бы сломана рука.
Рендольф нахмурился.
- Кто вам такое сказал?
- Не знаю, кто мне звонил. Он не назвался. Кто-то из наших ребят, я думаю, но радиосвязь там, на шоссе 117, всегда не очень хорошая.
Рендольф подумал и решил не развивать дальше эту тему.
- С рукой у Расти все обстоит благополучно, - сказал он. - А наши ребята больше уже не ваши. Идите домой. Я уверен, у нас к вам позже возникнут кое-какие вопросы.
Она почувствовала, что вот-вот заплачет, и подавила слезы.
