- Да, - сказал он. - Будем вынуждены. Черт, а точно же. А что касается пресс-конференции? Если ты на нее не пойдешь, то, может, захочешь послать…
- Нет, не захочу. Я буду здесь, на своем посту, где мое законное место, мониторить развитие событий. А пресса пусть себе ведет конференцию с тысячей или больше тех людей, которые припрутся туда, к южной границе города, и будут лупить там глаза, словно те бараны на новые ворота. Удачи им в интерпретации той болтовни, которую они там наслушиваются.
- Кое-кто там может рассказать не очень похвальные вещи о нас, - произнес Рендольф.
Большой Джим сверкнул ледяной улыбкой.
- На то и дал нам Бог крепкие плечи, друг. Кроме того, что сможет сделать тот наглый никчема Кокс? Въедет сюда верхом на коне и вытурит нас из кабинетов?
Рендольф угождающее захохотал, отправился к дверям, но вдруг о чем-то еще вспомнил.
- Там соберется очень много людей, и они там будут находиться продолжительное время. Военные на своей стороне установили передвижные туалеты. Не надо ли нам сделать что-то подобное и со своей стороны? У нас, кажется, было несколько таких кабинок на складе. Для дорожных рабочих их использовали. Может, Эл Тиммонс мог бы…
Большой Джим послал выразительный взгляд, в котором ясно читалась его мысль: он считает, что новый шеф полиции вдруг обезумел.
- Если бы моя воля, наши люди завтра сидели бы в безопасности по своим собственным домам, вместо того чтобы выходить из города, словно какие-то израильтяне из Египта. - Он выдержал паузу для ударения на следующем. - Если кому-то припечет, позволишь им пойти и покакать там, где-то в проклятых кустарниках.
13
Когда Рендольф наконец-то ушел прочь, Картер произнес:
- Если я побожусь, что не имею намерения лезть не в свои дела, могу ли я вам кое-что сказать?
- Да, конечно.
- Я люблю смотреть, как вы действуете, мистер Ренни.
Большой Джим оскалился - в широкой солнечной улыбке, которая ярко осветила все его лицо.
- Ну, ты имеешь свой шанс, сынок; учился чему-то у других, поучись теперь у лучшего.
- Я так и думаю сделать.
- А сейчас от тебя мне лишь нужно, чтобы ты подвез меня домой. Будь у меня завтра ровно в девять часов утра. Мы приедем сюда и будем смотреть шоу по Си-Эн-Эн. Но сначала мы посидим на городском холме, посмотрим, как будет выходить народ из города. Грустно это, на самом деле; израильтяне без Моисея.
- Муравьи без муравейника, - подхватил Картер. - Пчелы без улья.
- Но, прежде чем забрать меня, я хочу, чтобы ты с кое с кем увиделся. Или попробовал, по крайней мере. Могу поспорить сам с собой, что они окажутся без вести пропавшими.
- Кто это?
- Рози Твичел и Линда Эверетт. Жена медика.
- Я знаю.
- Можешь также проверить, где Шамвей. Я слышал, что она может сейчас жить у Либби, у той проповедницы с плохо воспитанной собакой. Если хоть кого-то из них увидишь, допроси их о местопребывании наших беглецов.
- Жестко или мягко?
- Средне. Мне не очень нужно, чтобы Барбару или Эверетта поймали именно сейчас, но я бы не отказался знать, где они прячутся.
Выйдя на крыльцо, Большой Джим набрал полную грудь вонючего воздуха, а затем выдохнул с хмыканьем, в котором чувствовалось удовлетворение. Картер тоже чувствовал себя весьма удовлетворенным собой. Еще на прошлой неделе, в лупатых очках, чтобы уберечь себе глаза от ржавой стружки, которая сыпалась с изъеденных солью выхлопных систем, он менял глушители. Сегодня он влиятельный человек с положением. Легкий смрад в воздухе казался небольшой ценой за это.
- У меня есть к тебе один вопрос, - произнес Большой Джим. - Как она тебе понравилась? Ничего была?
Картер немного поколебался, а потом ответил:
- Немного суховата сначала, но дальше все поехало, как по базарному маслу.
Большой Джим расхохотался. С каким-то металлическим призвуком, словно монеты посыпались в лоток торгового автомата.
14
Полночь, и розовая луна спускается к горизонту, за которым лежит Таркер Милл, там луна может себе висеть, пока не наступит свет дня и, прежде чем ей совсем исчезнуть, превратит его в призрак.
Джулия осторожно ступала сквозь темный сад туда, где ферма Маккоя переходила в западный склон Черной Гряды, и не удивилась, заметив темную тень человека, который сидел под одним из деревьев. Справа от себя она каждые пятнадцать секунд видела проблески, которые посылала коробочка с вычеканенным на ней чужеродным символом: самый маленький, самый удивительный в мире маяк.
- Барби? - позвала она, стараясь делать это по возможности тише. - Как там Кен?
- Поехал в Сан-Франциско принять участие в юбилейном гей-параде. Я всегда знал, что он мальчик не простой.
Джулия рассмеялась, а потом взяла его руку и поцеловала.
- Друг мой, я ужасно рада, что вы теперь в безопасности.
Он обхватил ее руками, расцеловал в обе щеки и только потом отпустил. Затяжные поцелуи. Настоящие.
- Я тоже, друг мой, Джулия.
Она засмеялась, но внутри нее возник внезапный трепет, которым ее пронзило от шеи до колен. Знакомый трепет, хотя ей давно не случалось его ощущать. «Расслабься, девочка, - убеждала она себя. - Он же тебе в сыновья годится».
