- Да, - кивнул он. – На машине?
Она покачала головой.
- Давайте пешком. Я думаю, мы осилим полмили, если будем идти медленно, как вы?
Он помог ей встать.
- Давайте попробуем и увидим, - сказал он.
18
Пока они шли, сомкнув руки над травянистой серединой старого проселка, она рассказала ему, насколько сумела, о том, как «была внутри коробочки» - как она это назвала.
- Итак, - произнес он, когда она закончила, - вы рассказали ей о том ужасном, на что мы способны, показали ли ей такие наши действия, и она нас все равно выпустила?
- Они и сами все знают об ужасных действиях, - ответила она.
- Тот день в Фаллудже - наиболее плохое воспоминание в моей жизни. Что делает его наиболее плохим, так это то… - Он попробовал изложить это в тех сроках, которыми воспользовалась Джулия, - что я это делал, а не был тем, с кем это делали.
- Вы того не делали, - сказала она. - Это другой человек сделал.
- Не имеет значения, - возразил Барби. - Мальчик все равно мертвый, неважно, кто его убил.
- Это все равно случилось бы, если бы вас в спортзале было двое или трое? Или если бы вы там были сам?
- Нет. Конечно, нет.
- Тогда ропщите на судьбу. Или на Бога. Или на Вселенную. Только прекратите винить себя.
Он скорее всего никогда не смог бы этого постичь, но он понял то, что сказал в конце Сэм. Стыд за плохие деяния - лучше, чем ничего, думал Барби, но никакого стыда постфактум не хватит, чтобы перечеркнуть радость, полученную от уничтожения - хоть ты муравьев жег, хоть убивал арестантов.
В Фаллудже он не ощущал радости. Относительно этого он не чувствовал себя виноватым. И это уже было хорошо.
К ним бежали солдаты. Им осталась, вероятно, лишь минута в одиночестве. Скорее всего, две.
Он остановился и взял ее за руки.
- Я люблю вас за то, что вы сделали, Джулия.
- Я знаю, - спокойно ответила она.
- То, что вы сделали, это нуждалось в огромной отваге.
- Вы извините мне кражу из ваших воспоминаний? Я не специально, просто так вышло.
- Полностью извиняю.
Солдаты уже были близко. Вместе с ними бежал и Кокс, у него по пятам танцевал Горес. Скоро Кокс будет здесь, спросит, как полагается Кену, и с этими словами их вновь вернет себе этот мир.
Барби посмотрел вверх, на синее небо, глубоко вдохнул воздух, который становился все более чистым.
- Я не могу поверить, что все кончилось.
- А оно может когда-нибудь вернуться, как вы думаете?
- Возможно, не на этой планете и не из-за действия этой стаи. Они вырастут и покинут свою игровую комнату, но коробочка останется. Рано или поздно кровь всегда брызжет на стену.
- Это ужасно.
- Вероятно, но можно, я скажу вам кое-что, что любила повторять моя мать?
- Конечно.
Он поколебался:
- Если бы не ночи, дни были бы наполовину менее яркими.
Джулия рассмеялась. Так хорошо это звучало.
- Что кожеголовая девушка сказала вам напоследок? - спросил он. - Говорите быстрее, потому что они уже вот-вот будут рядом, а это принадлежит только нам двоим.
Джулия явным образом была удивлена тем, что он этого не знал.
- Она сказала слова, которые мне когда-то сказала Кэйла: «Бери и иди домой, это тебе будет как платье».
- Она имела в виду коричневый свитер?
Она вновь взяла его за руку:
- Нет, наши жизни. Наши маленькие жизни.
Он обдумал услышанное:
- Если она сделала вам такой дар, то воспользуемся.
Джулия махнула рукой:
- Смотрите, кто к нам мчится!
Горес ее тоже увидел. Он порывисто вышмыгнул среди бегущих людей, и, как только оторвался от толпы, пес припал к земле и включил четвертую передачу. Большая улыбка венчала его морду. Отброшенные назад уши были прижаты к голове. Тень пса летела рядом с ним по усыпанной пеплом траве. Джулия опустилась на колени, протянув вперед руки.
- Катись сюда, к мамочке, мой миленький! - закричала она. Горес прыгнул. Она поймала его и повалилась навзничь, хохоча. Барби помог ей встать.
Они возвращались в мир вместе, шли и несли на себе полученные ими дары: просто свои жизни.
Стыд - это не любовь, размышлял себе Барби… но если ты ребенок и ты даришь кому-то голому свою одежду - это уже шаг в правильном направлении.
22 ноября 2007 года - 14 марта 2009 года
Впервые я взялся писать «Под Куполом» в 1976 году, но отполз от этой идеи с поджатым хвостом после двух недель работы, результатом которой были приблизительно семьдесят пять страниц. На тот день, когда я в 2007 году решил начать вновь, та старая рукопись уже давно было утрачена, но я достаточно хорошо помнил начальную часть - «Самолет и сурок» - и сумел почти точно ее воссоздать.
Меня обременяло не количество персонажей - я люблю густо заселенные романы, - а технические проблемы, которые ставила эта история, особенно экологические и метеорологические последствия появления Купола. Тот факт, что именно из-за этих сомнений книга казалась мне важной, заставлял меня чувствовать себя трусом - и лодырем, - но я боялся ее запартачить. И я занялся чем-то другим, однако идея Купола не покидала моего воображения.
