Он привёл свою машину с выключенными фарами туда, где Вест-стрит растворялась в шоссе 117. Здание, которое стояло здесь, когда-то принадлежало заправке Тексако, которая закрылась в 2007 году. Совсем рядом с городом, но хороший, удобный тайник. В том направлении, откуда они приехали, эрекция пожарной сирены достигла максимума и первые языки огня, скорее розовые, чем оранжевые, уже лизали небо.
— А? — Джуниор засмотрелся на возрастающее сияние. От этого зрелища он почувствовал возбуждение у себя в штанах. Ему подумалось: как хорошо было бы, если бы у него осталась, хотя бы одна подружка.
— Я спросил, куда ты теперь. Твой отец сказал, что надо найти алиби.
— Я покинул экипаж № 2 за почтой, — произнёс Джуниор, неохотно отрываясь глазами от пожара. — Я на патрулировании с Фрэдди Дейтоном. Он и скажет, что мы были вместе. Всё время. Отсюда я могу пойти напрямик. А могу вернуться по Вест-стрит. Позырю, как там разгорается. — Он выдал высокое хихиканье, почти девчачье хихиканье, и Картер бросил на него странный взгляд.
— Не смотри очень долго. Поджигателей всегда ловят, когда они возвращаются посмотреть на свои пожары. Я видел это по «Их разыскивает Америка»[326].
— Да на хер кому-то вступаться за эту прошмандовку, кроме Бааарби, — произнёс Джуниор. — А ты как? Ты куда собираешься?
— Домой. Ма скажет, что я сидел дома весь вечер. Попрошу её, чтобы поменяла мне повязку на плече — болит адски там, где эта падлючая собака погрызла. Приму аспирин. А потом пойду, помогу тушить пожар.
— У них в амбулатории и в госпитале есть лекарства, более крутые, чем аспирин. И в аптеке тоже. Неплохо было бы нам порыться в том дерьме.
— Несомненно.
— Или… как ты относишься к кристаллам? Думаю, я мог бы достать.
— Мет? Никогда в жизни. Но я бы не отказался от окси.
— Окси! — воскликнул Джуниор. Почему он сам ни разу не упомянул об оксиконтине? Он, наверняка, помог бы ему с головной болью лучше, чем зомиг или имитрекс. — Эй, братан. Твоя правда!
Он задрал руку. Картер стукнулся с ним кулаками, но закидываться таблетками вместе с Джуниором намерения он не имел. Джуниор стал каким-то странным.
— Лучше тебе уже пойти, Джунс.
— Уже отчаливаю, — Джуниор открыл двери и направился прочь, немного прихрамывая.
Картер сам себе удивился, ощутив непонятное облегчение от того, что Джуниор наконец-то его покинул.
Барби проснулся от звука сирены и увидел, что перед камерой стоит Мэлвин Ширлз. Ширинка у парня была расстёгнута, в руке он держал свой огромный член. Увидев, что Барби смотрит на него, он начал мочиться. Явно задался целью достать до топчана. У него это не получилось, и он удовлетворился тем, что набрызгал по бетону мокрую букву S.
— Давай, Барби, пей, — сказал он. — Ты же испытываешь жажду. Она немного солёная, но какая тебе к херам разница.
— Что горит?
— А то ты не знаешь? — произнёс Мэл с улыбкой. Он все ещё оставался бледным — несомненно, потерял много крови, — но повязку на голове имел свежую, чистенькую.
— Прикинемся, что нет.
— Твои дружки произвели поджог редакции, — сказал Мэл, на этот раз выщерив зубы.
Барби понял, что мальчик обозлён. И напуган тоже.
— Хотят напугать нас, чтобы мы тебя выпустили. Но мы… не… пугливые.
— Зачем я жёг бы газету? Почему не городской совет? И кем могут быть те мои дружки?
Мэл заправлял член назад себе в штаны.
— Завтра ты уже напьёшься, Барби. Об этом не беспокойся. У нас будет целое ведро воды, и твоё имя на нём будет написано, и губка при нём.
Барби молчал.
— Ты видел, как притопляют там у тебя в Ираке? — Мэл кивнул, словно знал, что Барби такое видел. — Теперь ты попробуешь это на себе. — Он продвинул через решётку палец. — Мы узнаем, кто такие твои соучастники, говноед. А сначала узнаем, что ты сделал, чтобы запереть наш город. Притопление? Никто его не выдержит.
Он, было, отправился прочь, но вдруг развернулся.
— И не в пресной воде. В солёной. Это главное. Подумай об этом.
Мэл пошёл, тяжело шлёпая по коридору, со склонённой головой.
Барби сел на топчан, взглянул на подсыхающие отпечатки Мэловой мочи на полу, прислушиваясь к сирене. Подумал о блондинке в пикапе. Девушке, которая едва не решила его подвезти, а потом передумала. И закрыл глаза.
Расти стоял на разворотной площадке перед госпиталем и смотрел на пламя, которое поднималось где-то на Мэйн-стрит, как вдруг у него на поясе зазвонил телефон. Рядом стояли Твич с Джиной, девушка держала Твича за руку, словно искала защиты. Джинни Томлинсон и Гарриэт Бигелоу спали в госпитальной ординаторской. Обход делал тот пожилой мужчина, который согласился стать волонтёром, Терстон Маршалл. Он оказался на чудо опытным. Свет есть, аппаратура вновь работает, на некоторое время топлива хватит, дела улучшились, и всё идёт нормально. Пока не заверещала сирена, Расти даже не осмеливался радоваться за себя.
Он увидел на экране телефона «ЛИНДА» и произнёс:
— Дорогуша, все хорошо?
— У нас — да. Дети спят.
— Ты не знаешь, что там го…
