Теперь у Расти получилось немного отклонить назад дочкину головку и он услышал её дыхание.
Не учащённое, и не слышно порывистое, как при недостатке кислорода.
— Мамочка, что случилось с Джен-Джен? — спросила Джуди сквозь слезы. — Она сошла с ума? Она заболела?
— Не сошла с ума, только немножечко заболела, — Расти сам удивился, как спокойно он говорит. — Почему бы тебе не попросить маму отнести тебя вниз в нашу…
— Нет! — вскрикнули обе вместе абсолютно гармоничным двуголосьем.
— Хорошо, — согласился он. — Тогда ведите себя тихонько. Не напугайте её, когда она проснётся, потому что ей и так будет страшно.
— Немного страшно, — исправился он. — Одри, наша дорогая девочка. Ты наша очень-очень хорошая девочка.
По обыкновению такие комплименты вызывали у Одри пароксизм радости, но не в эту ночь. Она даже хвостом не вильнула. Вдруг собака выдала короткий рык и легла, опустив морду на лапы. Буквально через несколько секунд, Джен прекратила дрожать и глаза у неё закрылись.
— Черт меня побери, — произнёс Расти.
— Что? — переспросила Линда с кровати Джуди, на краешке которой она сидела с меньшенькой на руках. — Что?
— Прошло, — ответил Расти.
Но нет. Не совсем. Дженни вновь раскрыла глаза, и они выглядели нормальными, но никого и ничего не видели.
— Большая Тыква! — вскрикнула Дженнилл. — Это Большая Тыква во всём виновата! Надо остановить Большую Тыкву!
Расти её легонько встряхнул.
— Дженни, тебе что-то померещилось. Наверное, плохой сон приснился. Но всё прошло, и с тобой теперь все обстоит благополучно.
Какое-то мгновение она ещё не приходила в сознание, хотя глаза шевелились, и потому он понял, что дочь его видит и слышит.
— Прекрати Хэллоуин, папа! Тебе нужно прекратить Хэллоуин!
— Хорошо, доченька, сейчас же. Хэллоуин отменяется. Полностью.
Она моргнула, подняла руку, чтобы убрать со лба клок промокших потом волос.
— Что? Почему? Я же хотела одеться в костюм принцессы Леи![122] Так всё пошло прахом в моей жизни? — заплакала она.
Подошла Линда (следом семенила Джуди, держась за край маминой юбки) и, приговаривая: «Ты обязательно выступишь принцессой Леей, дорогуша, я тебе обещаю», взяла Дженнилл на руки.
Джен смотрела на своих родителей изумлённо, подозрительно, как-то перепугано.
— Что вы тут делаете? А она, почему не спит? — показала девочка на Джуди.
— Ты описалась в постели, — радостно сообщила Джуди, а когда Джен поняла, что так оно и есть, зарыдала ещё сильнее.
Расти едва удержался, чтобы не дать меньшей хорошенького тумака.
Он всегда считал себя довольно цивилизованным отцом (особенно по сравнению с теми, которые иногда украдкой приводили в больницу своих детей — кого с поломанной рукой, кого с подбитым глазом), но сегодня он себя таким не чувствовал.
— Это не имеет значения, — объявил Расти, крепче обнимая Дженнилл. — Это не твоя вина. Ты немного приболела, но теперь все уже прошло.
— Её надо везти в больницу? — спросила Линда.
— Только в амбулаторию, и то не сейчас. Завтра утром. Там я подберу для неё необходимое лекарство.
— НЕ ХОЧУ НИКАКИХ УКОЛОВ! — заверещала Дженни, рыдания её ещё больше усилились. Расти это понравилось. Здоровая реакция с её стороны. И мощная.
— Уколов не будет, милая, только таблетки.
— Ты уверен в этом? — спросила Линда.
Расти посмотрел на собаку, которая теперь мирно лежала мордой на лапах, не обращая внимания на все эти драматические перипетии.
— Одри уверена, — ответил он. — И с этой ночи она будет спать здесь, с девочками.
— Bay! — вскрикнула Джуди. Она стала на колени и театрально обняла собаку.
Расти положил руку на плечо жене. А она склонила голову ему на плечо так, словно у неё уже закончились силы держать её прямо. — К чему это? — спросила она. — Зачем?
— Сам не знаю. Просто в знак благодарности за то, что это был лишь незначительный припадок.
Сейчас его молитва была услышана.
Джо Пугало проснулся поздно, потому, что поздно лёг. Фактически, он не спал всю ночь.
Этот тринадцатилетний Джо Макклечи имел также и другие прозвища — Король штукарей и Скелетик — и жил он на Милл-Стрит в доме № 19. Ростом под метр восемьдесят, он весил всего лишь немногим более шестидесяти восьми кило, и, действительно, был похожим на скелет. Но имел он безупречный ум. В восьмом классе Джо учился только потому, что его родители были решительно против «перескакивания вперёд».
