Она решила прогуляться до павильона, где шли съемки, просто чтобы проветрить мозги после обилия цифр за день. Ощущение было такое, что в голове полная каша.
«Вот если бы я могла заниматься чем-то другим, тем, что я действительно люблю», – думала она.
Не то чтобы она ненавидела свою работу – нет, она понимала, что ей повезло. Мир голливудского кинопроизводства пугал, волновал, опьянял, утомлял и одновременно радовал, но в глубине души она знала, что актерство – вот что сделает ее по-настоящему счастливой.
Павильон тонул в полумраке и казался пустым. Декорация изображала кабинет, в котором должен был состояться жесткий разговор между коррумпированным начальником полиции и главным героем.
Шона села на стул. Оказаться по другую сторону камеры было непривычно. Она попыталась представить, каково быть актером на съемочной площадке, где прямо напротив – режиссер и операторская группа, гримеры наносят последние штрихи, пока ты повторяешь текст, ассистенты носятся туда-сюда, и тут режиссер призывает к тишине на площадке, все замолкают, звучит хлопушка, и раздается команда: «Начали!»
Внезапно ей на память пришел монолог Грейс Келли из фильма «Деревенская девушка». В нем она сыграла многострадальную жену актера-алкоголика и удостоилась премии Американской киноакадемии, скорее всего, за тот памятный монолог.
Впервые Шона увидела фильм в подростковом возрасте и плакала в той сцене, когда героиня Грейс Келли, исчерпав запасы терпения после многих лет поддержки мужа-алкоголика, стоит перед Уильямом Холденом и говорит о боли, которую терпела, о жертвах, которые принесла, и о том, чего ей это стоило. Недолго думая, Шона встала и надрывно, с хрипом выговаривая слова, произнесла монолог Джорджи Элджин:
– Можете поставить его на ноги? Потому что все мои молитвы были об этом… я простила бы даже вас, мистер Додд, если бы с вашей помощью он продержался настолько долго, чтобы я смогла выбраться из-под…
Внезапно вспыхнул свет, и Шона осеклась на полуслове. Откуда-то слышались хлопки.
– Браво, Шона! Браво!
Свет слепил глаза. Шона щурилась в темноту, откуда звучал голос. И вот в поле ее зрения, все еще хлопая в ладоши и широко улыбаясь, появился Дэн Джексон.
– Кажется, в этот момент Уильям Холден целует Грейс Келли?
Шона потеряла дар речи.
– Дэн, простите, я не знала, что здесь кто-то есть.
– Не обращай внимания, продолжай. – Он шагнул вперед и схватил ее за руку, как было в сцене Уильяма Холдена и Грейс Келли. – Он целует ее, а потом она говорит…
На мгновение Шона почувствовала себя кроликом в свете фар, но Дэн был серьезен, смотрел прямо и ободряюще, и она произнесла не раздумывая:
– Как вы могли так злиться на меня, ведь вы меня по-настоящему не знаете…
– Может быть, я на самом деле и не…
Вместе они закончили сцену, и Шона была поражена, что Дэн тоже знал все слова. Когда прозвучали последние фразы и Джорджи согласилась остаться с мужем, чтобы мюзикл продолжал идти, они какое-то время молча смотрели друг на друга, а потом Шона засмеялась, и Дэн последовал ее примеру. Они покатывались от смеха, как подростки.
– Это было так… волнующе.
– Джордж Ситон был блестящим режиссером, и «Деревенская девушка» – один из лучших его фильмов. Я смотрел его раз сто. – Его глаза задорно блестели. – Выходит, Шона, я не знал тебя – это был мощный эмоциональный посыл. Получается, ты актриса?
– Нет.
– Вообще нет?
– Разве что начинающая.
– В Голливуде их пруд пруди.
Она печально опустила глаза.
– Я знаю.
Дэн добродушно улыбнулся.
– И очень мало актеров, способных сделать то, что только что сделала ты, Шона.
Она не знала, что сказать, но снова мысленно услышала голос отца: «Когда возможность у порога, Шона, нужно открыть дверь…»
– Я беру уроки актерского мастерства.
– Тому, что есть у тебя, невозможно научиться на курсах актерского мастерства.
Он смотрел ей в лицо изучающим взглядом.
– Уже поздно, и нам обоим нужно выспаться перед завтрашней съемкой, но я не устал. Хочешь выпить?
Шона не могла точно сказать, когда влюбилась в Дэна Джексона. Возможно, это произошло в самый первый день, когда она увидела его за работой на съемочной площадке или когда они выпивали в ирландском баре «Молли Мэлоун» возле Мелроуз-авеню той ночью, после того как он застал ее врасплох в павильоне.
Они развлекли друг друга своими историями. Бабушка и дедушка Дэна были ирландцами, но он воспитывался как типичный представитель английского среднего класса: окончил частную школу, затем Кембридж, где был членом любительского театрального клуба «Рампа». Его первое появление в профессиональной постановке вместе с другом Джулианом Феллоузом сопровождалось разгромными отзывами, и это навело его на мысль, что его место не на сцене, а за кулисами.
