Из приличной обуви у Грейс имелись только «найки», но по этому поводу она не переживала. Ее дядя владел парусником, и вместе с родителями она неоднократно плавала у берегов Кауса, что ей доставило большое удовольствие. Грейс гордилась своей отличной морской подготовкой и знала о судах немного больше, чем предполагал Христиан.
У него был одномачтовый парусник – кэтбот. Когда позднее тем днем Грейс ступила на борт, Христиан предложил ей сесть, пока сам развернет парус и приготовится к отплытию. Грейс удивила его, закрепив булинь.
– Ты рули, а я отчалю, – сказала она.
Он почесал голову.
– Ты не говорила, что умеешь ходить под парусом.
– А ты не спрашивал! – Увидев ошарашенное выражение его лица, она рассмеялась. – Ну и видок у тебя! Давай, полный вперед.
Это был идеальный день для плавания. Ветер надувал парус, кэтбот скользил по воде, но море было спокойным. Грейс наслаждалась вкусом соли на губах и свистом ветра.
– Это твой парусник?
– Я построил его сам, а Деметриос мне помогал. Он терпеливый учитель.
Из них получилась хорошая команда. Грейс понимала ветер и знала, что и когда нужно делать, а Христиан с помощью румпеля держал курс, принимая в расчет волну и ветер, как будто был с парусником одним целым.
– Куда мы идем? – поинтересовалась она, присаживаясь.
– В бухту Фенгари. Туда по суше не попасть, только морем. О ней мало кто знает, только островитяне.
До места они добрались довольно быстро. Полуденная жара спала, и ближе к вечеру стало более терпимо. У небольшого причала Грейс спрыгнула в воду, поймала веревку, брошенную Христианом, подтянула парусник и узлом закрепила ее за рым.
Ожидая, пока Христиан выберется на берег, она окинула взглядом подковообразную бухту. Кобальтово-синее море омывало белый песчаный берег, вызывая отчаянное желание искупаться, но Грейс еще стеснялась Христиана и потому указала на эллинг, притулившийся возле причала. В отличие от подобных строений в гавани, казавшихся древними и почерневшими от времени, он был свежеокрашен и выглядел как новый.
– Чей эллинг?
– Деметриоса. Он приплывает сюда, когда хочет обо всем забыть. Он говорит, что дома не может расслабиться, потому что телефон звонит не переставая. Тут он учил меня строить кэтбот – тот, на котором мы прибыли.
Грейс повернулась и снова посмотрела на парусник. Прежде она не заметила, что у него на боку было название – «Селена».
– Это ты его так назвал? Кто такая Селена?
– Селена – богиня луны, ее почитают на Итосе. Пойдем, я покажу, что внутри. Деметриос не будет возражать, если мы зайдем.
Внутри было прохладно и темно. Со стропил свисало каноэ, удерживаемое веревками, по стенам были развешаны рыболовные сети и ловушки для омаров. В углу стоял гамак и потрепанный кожаный диван, вдоль одной стены висели книжные полки с классическими романами. Грейс взяла наугад один – это оказался «Доктор Живаго» – и полистала потрепанные страницы. Судя по всему, книгу неоднократно читали. Грейс просмотрела остальную часть полки: Александр Дюма, несколько криминальных романов Элмора Леонарда. Еще был томик любовной лирики Сапфо.
– Деметриос любит классическую поэзию, – сказал подошедший Христиан.
Грейс открыла страницу, отмеченную закладкой, и прочитала:
– Как грустно, – заметила она. – Должно быть, Деметриос чувствует себя очень одиноким.
Христиан пожал плечами.
– Он очень закрытый и мало рассказывает о себе. Мать говорит, что в молодости ему разбили сердце.
– А теперь он снова разведен и одинок.
Грейс вернула томик на полку. В центре под брезентом находилось что-то большое, стоявшее на опорах.
– А это что?
– Это magnus opus[20] Деметриоса, его шедевр!
– Лодка?
– Конечно.
– Можно взглянуть?
Христиан ослабил веревку на брезенте, и под ним обнаружилась шхуна размером с небольшой скоростной катер. Она была из дерева, с U-образным кокпитом с деревянным рулем и консолью из красного дерева, ошлифованной вручную. Двигателя и систем управления еще не имелось, пока велись работы над корпусом.
Грейс провела рукой по внешней стороне, наслаждаясь ощущением гладкого дерева, и ощутила пальцами контуры букв, написанных на боку: «Красавица».
– Деметриос еще не закончил. Он часто трудится здесь один, но не очень продвигается вперед. Такое ощущение, что он не стремится ее доделать.
– Как думаешь, кто такая Красавица?
– Может, та девушка, которая разбила ему сердце?
Остаток дня они провели в прохладе эллинга и съели закуски, которые прихватил Христиан. Как выяснилось, он вовсе не был застегнут на все пуговицы – с ним было легко, он много смеялся и расспрашивал ее о жизни. Он сообщил, что Деметриос взял его под крыло, когда ему было четырнадцать лет.
– Я думаю, ему хотелось сына, которому он мог бы передать знания.
– А что ему мешает делиться ими с Арианой? Женщины тоже бывают корабелами.
– Это так, только Ариана не из такого теста, у нее ни капли терпения. Ей нравятся танцы, музыка, веселье, мальчики…
