Стюарт пошел наверх и переоделся в смокинг. Никакой защиты от доселе неведомых ему когтей ревности, которые принялись рвать его изнутри, у него не было. Элен часто ходила в театр или на танцы в компании других мужчин, но на этот раз все казалось иначе. По отношению к Тедди он испытывал легкое презрение атлета к человеку искусства, но за последние полгода его гордость получила несколько сильных ударов. Он вдруг осознал возможность того, что Элен способна всерьез заинтересоваться другим мужчиной.
За ужином у Гаса Мейера настроение у него было плохое — его злило, как много за столом болтал хозяин об их деловых отношениях. Когда, наконец, все вышли из-за стола, он решил, что так дело не пойдет, и отозвал Мейера в сторонку.
— Послушай! Боюсь, что это все же не слишком хорошая идея…
— А что такое? — Хозяин встревоженно на него посмотрел. — Неужели ты хочешь отказаться? Дорогой мой друг…
— Думаю, что нам лучше все отменить.
— Но почему, позволь спросить? Имею же я, в конце концов, право узнать причину?
Стюарт задумался.
— Ну, хорошо, я тебе скажу. Когда ты произносил тот тост, ты упомянул обо мне так, словно ты меня вроде как купил, словно я какой-то клерк у тебя в конторе. Понимаешь, в нашем мире спорта так дела не делаются. У нас все как-то более… более демократично, что ли. Я вырос вместе со всеми здесь присутствующими, так что не только мне, но и им тоже все услышанное было неприятно.
— Понятно, — глубоко задумался мистер Мейер. — Да, понял. — И вдруг хлопнул Стюарта по спине. — Вот именно это мне и нравится! Мне обязательно надо знать такие вещи, мне пойдет только на пользу. С этой минуты я больше никогда не стану говорить о тебе так, словно ты у меня… Словно у нас с тобой деловые отношения! Правильно?
В конце концов, жалованье было восемь тысяч долларов…
— Ну, ладно, тогда договорились, — согласился Стюарт. — Но прошу на сегодня меня извинить. Мне пора, надо успеть на поезд в город.
— Автомобиль в твоем полном распоряжении!
В десять вечера он позвонил в дверь квартиры Тедди на 48-й улице.
— Я к мистеру Ван-Беку, — сказал он женщине, которая открыла дверь. — Знаю, что он в театре, но не могли бы вы подсказать… — И вдруг он догадался, кто эта дама. — Меня зовут Стюарт Олдхорн, — пояснил он. — Я муж кузины мистера Ван-Бека.
— Ах да, заходите, — любезно пригласила его Бетти. — Я все о вас знаю!
Ей было около сорока, фигура была дородная, лицо обычное, но в ней чувствовалась сильная и живая энергия. Они сели в гостиной.
— Вы хотели повидаться с Тедди?
— Он сейчас с моей женой, и я хотел присоединиться к ним после спектакля. А вы не знаете, куда они пошли?
— А, так, значит, Тедди с вашей женой… — В ее голосе слышался легкий и приятный ирландский акцент. — Ну, что же… Только он не сказал, куда именно пойдет вечером.
— Так вы не знаете?
— Нет, не знаю, хоть пытайте, — весело призналась она. — Мне очень жаль!
Он встал, и Бетти заметила едва скрытую боль, отразившуюся у него на лице. И ей вдруг стало его искренне жаль.
— Я слышала от него что-то про театр, — задумчиво произнесла она. — Так, присядьте-ка и дайте мне вспомнить, что же он говорил? Тедди сам часто ходит, а с меня и одной пьесы в неделю довольно, у меня в голове все эти вечера уже путаются. А разве ваша жена не сказала, где они с вами встретятся?
— Нет. Я решил ехать, когда они уже отбыли. Она сказала, что вернется на Лонг-Айленд вечерним поездом или останется ночевать у матери.
— Точно! — с ликованием произнесла Бетти, хлопнув в ладоши, словно в руках у нее были оркестровые тарелки. — Вот что он сказал, когда заходил домой: вечером он проводит одну даму до лонг-айлендского поезда, а потом сразу домой. У нас просто ребенок заболел, и у меня из головы все вылетело!
— Весьма сожалею, что побеспокоил вас при таких обстоятельствах!
— Да ничего страшного. Садитесь! Еще только десять часов.
Слегка успокоившись, Стюарт расслабился и принял от хозяйки сигару.
— О нет, если бы я старалась угнаться за Тедди, я бы, наверное, сейчас уже поседела, — говорила Бетти. — Я, конечно, хожу на его концерты, но я там частенько засыпаю, хотя ему об этом знать не стоит. Так что пока он не слишком много пьет и помнит, где находится его дом, я не возражаю, пусть гуляет, сколько хочется. — Лицо Стюарта вновь стало серьезным, и она сменила тон: — В целом, он у меня примерный муж, мы с ним вместе счастливы и не мешаем друг другу. Он ведь не может работать рядом с детской, там постоянный шум, а вечером нужна полная тишина. А мне тоже не очень нравится ходить с ним к миссис Рутвен и слушать разговоры про элиту общества и высокое искусство!
Стюарт вспомнил, как Элен однажды сказала: «Вместе навсегда — мне так хочется, чтобы мы с тобой все делали только вместе».
— А у вас ведь есть дети, а, мистер Олдхорн?
— Да. Сын уже большой, вполне может усидеть на лошади.
— Ах да. Вы ведь оба так увлекаетесь лошадьми!
