Филли замолчала, потому что губы Дамьена прикоснулись к ее шее, и вся ее решимость сразу куда-то испарилась.
Дамьен страстно целовал ее. Его губы и язык находили самые чувствительные места у нее на шее, под ухом, вдоль линии выреза платья. Его прикосновения были живительными. Филли не в силах была остановить это наступление и молча, принимала его ласки.
– Вот видишь… – прошептал Дамьен. – Видишь, как ты хочешь меня. Я могу взять тебя здесь, прямо на этой террасе, и ты будешь не в силах остановить меня.
Филли старалась выровнять дыхание, чтобы к ней вернулась способность трезво мыслить. Да, она хочет его, и сколько бы она ни убеждала себя в обратном, ее тело не согласится с ней и будет мстить. Она не сможет избавиться от своего тела.
Однако это еще не означало, что Дамьен поступает правильно. Одно дело – когда она делает свободный выбор. Другое – когда ее принуждают.
– Но ты привык так жить. Ты всегда поступаешь по-своему, берешь все, что тебе нужно.
– Не обманывай меня. Ты тоже хочешь этого.
– Так почему же тебе тогда не взять меня? Прямо здесь на террасе, пока моя мама спит? И что это, собственно, изменит? Что ты хочешь этим доказать? Неужели ты думаешь, что секс с тобой до такой степени лишит меня рассудка, что я сразу же соглашусь на все остальное?
Услышав эти слова, Дамьен замер, и Филли поняла, что достигла своей цели. Его руки ослабили объятия. Дамьен поспешно пошел к двери, ведущей в дом. Он ни разу не обернулся, чтобы посмотреть на Филли. Эта женщина сводила его с ума.
Надо совсем потерять рассудок, чтобы овладеть ею на террасе, пока ее больная мать спит в доме.
Но он так сильно хотел ее! Почему же она продолжает разочаровывать его?
– Тебе, судя по всему, доставляет большое удовольствие выискивать мои недостатки. Но неужели ты думаешь, что твое поведение безупречно?
Филли подняла глаза и посмотрела на Дамьена. Она не ожидала, что он так быстро перейдет в наступление.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Это ты убежала от меня той ночью на маскараде. Ты не захотела открыть свое лицо. Если бы сегодня ты не сказала мне о ребенке… – Дамьен замолчал, мысленно возвращаясь к тем событиям. – Ты ведь не собиралась говорить мне о ребенке. – Его слова прозвучали, как обвинение.
– Нет, Дамьен, это не так, – возразила Филли.
– Ты хотела сохранить в секрете имя отца своего ребенка. Ты не хотела, чтобы я знал о его существовании. Если бы я не пришел тебе на помощь, а ты не приняла мои слова на веру, я бы никогда не узнал о нем.
– Нет! Я хотела сказать тебе сегодня.
– Но не сказала.
– У меня не было возможности. Я хотела сказать тебе об этом, когда пришла к тебе в кабинет, но Брайс…
– Причем здесь Брайс? Я не верю тебе. Ты хотела скрыть от меня правду. Сегодня или всегда – это не имеет никакого значения.
– Имеет, потому, что я говорю тебе правду.
– Нет. Ты обманула меня так же, как обманула тогда на маскараде, не захотев сказать, кто ты. Ты все подстроила. Почему ты не захотела снять маску? Ты хотела, чтобы я ничего не знал.
– Дамьен, послушай меня…
– Почему я должен тебя слушать? Ты солгала мне. Ты спрятала от меня свое лицо для того, чтобы я не догадался, кто ты такая. А затем заставила меня поверить в то, что тебя на маскараде не было. Потом ты вдруг решила сообщить мне, что беременна от меня. Зачем?
– Потому, что это твой ребенок и у тебя было право знать об этом.
– Ты так заботишься о моих правах? – с издевкой спросил Дамьен. – Я в этом сомневаюсь.
– Дамьен, все, что ты сейчас говоришь, не имеет никакого отношения к действительности.
– Неужели? Ты можешь, глядя мне прямо в глаза, сказать, что никогда не хотела скрыть от меня правду об этом ребенке? Ты никогда не думала о том, что будешь воспитывать его одна?
– Я… – Филли запнулась. – Ты понимаешь…
– Не понимаю, – грубо оборвал ее Дамьен. – Ты уже сто раз могла бы сказать мне о том, что это ты была Клеопатрой на маскараде, и что именно с тобой я провел ту ночь в зале заседаний. Помнишь, на Золотом побережье я попытался поцеловать тебя? Ты отреагировала так, будто я тебя ударил. Странно, но получается, что к тому времени мы уже занимались любовью. Значит, ты хотела скрыть от меня это. Ты все от меня скрывала.
Филли вздохнула.
– Ты не хотел меня в ту ночь на Побережье. Одно дело – заниматься любовью с выдуманной женщиной, другое дело – со мной.
Филли, конечно, не знала, что после того, как она сбежала, он всю ночь измерял шагами свою спальню, не в состоянии заснуть.
– Нет, – сказал Дамьен. – Все, что ты говоришь, не имеет никакого смысла. Ты хотела, чтобы я никогда не узнал о том, кто прятался под маской Клеопатры, поэтому и убежала от меня в ту ночь.
Филли покачала головой.
– Тогда уже все было так сложно и запутанно. Ты бы ни за что не поверил мне.
– А что, сейчас все стало менее запутанным? Как ты это объяснишь?
Дамьен не стал дожидаться ее ответа. Широко шагая, он подошел к ступенькам террасы и спустился на выжженную солнцем лужайку.
– И ты думаешь, я поверю тебе? – спросил он.
– Но я говорю правду. Дамьен горько вздохнул.
– Хорошо, тогда ответь мне, почему ты не сняла маску?
