Теперь она вспомнила имя своего спасителя. Это был Кристиан, из круга Мадалены. Если он и узнал в молоденькой куртизанке подругу своей знакомой, то не подал вида. Солдат смерил девушку тяжелым взглядом, словно размышляя, стоит ли из-за нее драться. Наконец, постучав по рукояти клинка и пробормотав что-то про наглых чужеземцев, солдат демонстративно отвернулся.
Кристиан провел Кассандру к выходу.
— Вам лучше уйти, — посоветовал он. — По-моему, вам здесь не место.
Значит, Кристиан ее узнал! Если он расскажет Мадалене, Кассандра будет ославлена навсегда.
— Я новенькая, — пробормотала девушка, глядя в пол. — Я просто немного испугалась.
Лицо чужеземца оставалось непроницаемым. Сунув правую руку в карман плаща, левую он протянул Кассандре и вдруг поднес пальцы к губам, не выпуская ее ладони. Губы Кристиана были холодны, настолько холодны, что девушка невольно представила его вампиром с окровавленными клыками.
Кассандра решительно высвободила руку.
— Я вам очень благодарна, — произнесла она, силясь прогнать наваждение. — Кстати, вы в этом месте тоже смотритесь чужаком.
Кристиан держался так, будто они незнакомы, но чутье подсказывало девушке, что ее разоблачили.
— Вы так полагаете? — спросил чужеземец. — Что ж, откровенно говоря, я и вправду забрел сюда случайно. Жду друзей. Не хочу, чтобы их здесь обобрали до нитки.
В середине разговора наконец появился Фалько. Где он был все это время? Кассандра решила, что, вполне возможно, в одной из комнат наверху. Вполне возможно, с белокурой Адрианой.
Заметив Кристиана, юноша воинственно сверкнул глазами.
— Она со мной! — заявил он, бесцеремонно обнимая Кассандру за талию.
— Что ж, в таком случае советую вам не спускать с нее глаз, — ответил Кристиан и с учтивым поклоном отошел в сторону.
— Говорят, она — нечто особенное! — бросил вслед ему Фалько, увлекая Кассандру на улицу. На пороге он игриво положил руку ей на бедро.
Как только за ними захлопнулась дверь, девушка оттолкнула наглеца.
— Нечто особенное?! — повторила она, пылая гневом.
— А разве нет? — усмехнулся Фалько и притянул Кассандру к себе. — Тогда верни деньги.
Его горячее дыхание щекотало ей шею.
Кассандра безвольно застыла в его руках. Перед ее взором возникла невероятная картина: полутемная комната, мерцание свечей, они с Фалько на кровати, переплетенные, слитые воедино, будто ставшие одним существом.
— Ты что? — прошептал он ей на ухо. — Я же шутил. Играл роль.
Кассандра мягко высвободилась из его объятий. Девушка слишком злилась на Фалько, чтобы грезить о таких вещах. Да нет же, ей вообще не пристало грезить о таких вещах. Надо успокоиться и взять себя в руки.
— А твоя рука на моем бедре тоже часть пьесы? Или актерская импровизация?
Кассандра не могла с уверенностью сказать, что рассердило ее сильнее: то, что Фалько обращался с ней, как с публичной девкой, или то, что он бросил ее одну в злачном месте.
Художник закатил глаза.
— Ты себе льстишь. Мне нравятся женщины… побойчее.
Кассандра без лишних раздумий влепила ему звонкую оплеуху. И тут же отпрянула, в ужасе от самой себя. К ее изумлению, Фалько расхохотался.
— Так-то лучше, — отметил он, потирая щеку. Его синие глаза сверкнули в ночи. — Ох, боюсь, след останется.
— Прости… — пролепетала Кассандра. На лице Фалько и впрямь расплывалось алое пятно.
— Не извиняйся. Я заслужил. Не сейчас, так раньше. А нет, так еще заслужу.
Девушка не знала, куда деваться от смущения. Она еще ни разу в жизни никого не била. Что же заставило ее наброситься на Фалько? Что с ней случилось? Кассандра поднесла к глазам ладонь, все еще горевшую от удара.
— Так или иначе, мы зря потратили время, — заключил Фалько, продолжая тереть щеку. — Все здешние девицы на месте. О пропавшей куртизанке никто не слышал.
— Значит, мы никуда не продвинулись.
На обратном пути, проходя мимо танцующих девушек, Кассандра представила на их месте Ливиану и мертвую куртизанку, двух жертв неизвестных ночных охотников. А потом увидела рядом с ними себя, бледную, полунагую, окровавленную. Виски сдавила боль, к горлу подступила тошнота, но она сумела подавить приступ, лишь сильнее стиснула руку Фалько, точно амулет, оберегающий от зла. Убийца был рядом. Выслеживал ее как дикий зверь. Шел по пятам. Выжидал.
Скальпель — идеальный инструмент для рассечения плоти; его лезвие способно с минимальным усилием проникать сквозь ткани до самых костей.
— Куда вы так торопитесь, ваша милость? — поинтересовался Фалько, покосившись на Кассандру. Оказывается, она, сама того не замечая, силой тянула его к лодке. — На шелковые простыни?
Какая-то часть Кассандры хотела только одного: проснуться в своей постели и осознать, что недавние приключения были ночным кошмаром. Но она не спала, и подживающая ссадина на локте была лучшим тому доказательством. И ей никак нельзя было сдаваться. Она уже зашла слишком далеко и назад не повернет. «Мы должны продолжить поиски».
