— Тебя долго не было. Удалось что-нибудь выяснить? — спросила Кассандра.
— Только то, что у Дюбуа чертова погибель друзей. И Мариабелла наверняка была знакома с каждым из них.
Кассандра насторожилась.
— Ты видел человека в маске сокола?
— Я вряд ли отличу маску сокола от маски ястреба или орла, — беспечно ответил Фалько. — А что?
— Я с ним танцевала. Он знает, как меня зовут. И говорил очень странные вещи.
Фалько немного замедлил движение:
— Какие вещи?
Кассандре не хотелось рассказывать, что незнакомец укорил ее, напомнив о женихе.
— Точно не помню, — отмахнулась она. — А ты случайно не видел Максимуса? Фокусника?
Фалько фыркнул.
— Нет. Возможно, он был в гардеробной, репетировал фокус с исчезающими кошельками.
На платье Кассандры упали первые крупные капли, а еще через мгновение небеса разверзлись, и хлынул ливень. Девушка бросилась под первую попавшуюся арку и прижалась к стене, спасаясь от лавины воды. Фалько прильнул к ней, его шелковистые волосы щекотали ей лицо.
— Ты мокрый, — промолвила Кассандра, чтобы скрыть неловкость.
— Очень точное наблюдение, — согласился Фалько. — Теперь я вижу, что домашние учителя не зря едят свой хлеб.
От промокшего до нитки Фалько исходил волнующий телесный жар. Кассандра молила небо, чтобы ей хватило выдержки не искать его прикосновений. Он был рядом и в то же время невыносимо далеко. Он был словно линия горизонта, словно тающий в воздухе мираж.
Кассандра напомнила себе от осторожности. Не исключено, что Фалько ей лгал. Хотя, быть может, ей всего лишь показалось, что Фалько с лекарем переглянулись. Коллекция расчлененных тел, кажется, напугала его не меньше, чем ее.
— Похоже, мы тут надолго, — сказала она, заставляя себя не смотреть на своего спутника. Ливень превратился в потоп, тяжелые капли громко барабанили по мостовой, и Кассандра не расслышала ответа.
Она наклонила голову:
— Что ты сказал?
— Я сказал, что знаю, куда можно пойти, чтобы переждать ливень. — Фалько говорил ей прямо в ухо, наполняя его своим горячим дыханием.
Кассандра дрожала. Она убеждала себя, что замерзла, хотя в душе понимала: дело совсем в другом. Лицо Фалько было спокойно, а глаза улыбались.
— Что это за место?
— Мастерская Томмазо. Всего в паре кварталов отсюда.
Девушка попыталась разглядеть улицу сквозь стену дождя.
— Томмазо?
— Вечеллио. Мой хозяин.
Эта новость потрясла Кассандру. Томмазо Вечеллио приходился родственником самому Тициану, величайшему венецианскому живописцу всех времен. Тициан умер задолго до рождения девушки, но его работы висели во многих церквах и
— Ты подмастерье Вечеллио? А почему ты мне никогда не говорил?
Фалько откинул со лба мокрые волосы.
— Ты не спрашивала.
— А он не рассердится, если мы вломимся в его мастерскую?
— Томмазо в Падуе, — беспечно обронил Фалько. — Он ничего не узнает.
Согласно общему мнению, художники стояли на общественной лестнице не намного выше бродяг, и девушке ее происхождения решительно нечего было делать в мастерской живописца, тем более в обществе его подмастерья. Тетушка навсегда заперла бы ее в доме, а Лука, возможно, расторгнул бы помолвку, если бы они обо всем узнали. Но Кассандра и так уже совершила столько опрометчивых поступков, что еще один ничего бы уже не изменил.
— Хорошо, пойдем, — решилась Кассандра.
Она убеждала себя, что волнуется оттого, что попадет в мастерскую художника, а вовсе не оттого, что ей предстоит остаться с Фалько наедине.
Фалько выскочил под дождь, и Кассандра бесстрашно бросилась за ним. Только остановилась на мгновение, чтобы сбросить неудобные котурны, моментально погрузившись в жидкую грязь. Туфелькам конец. Ну и пускай. При таком ливне и платье не спасти.
Они перешли по мостику безымянный канал и оказались в неприметном переулке, таком узком, что, расставив руки, можно было коснуться стен домов по обеим сторонам. Покатые крыши немного защищали от дождя. Платье Кассандры и в сухом виде было тяжелым, а теперь и вовсе казалось, что оно из свинца.
Фалько мастерски лавировал по темным улицам. Впереди был очередной безымянный канал с узким мостиком. Острые лезвия дождя безжалостно рассекали его бархатистую поверхность. Фалько остановился.
— Вода в воде. Красиво, — промолвил он.
Кассандра отдала бы все на свете, чтобы взглянуть на мир его глазами, глазами художника, но, увы, не видела ничего, кроме дождя. Дождя, от которого промокла до нитки.
Еще немного покружив по переулкам, Фалько нырнул в ворота, деревянные створки которых со скрипом раскачивались на ветру. Кассандра поспешила за ним и оказалась в маленьком дворике, перед открытой мраморной лестницей. Фалько взбежал наверх, перескакивая через ступеньки. Лестница вела к массивной, выкрашенной в красный цвет двери, обрамленной римскими колоннами.
Кассандра невольно содрогнулась, заметив бронзовый дверной молоток в виде горгульи со сморщенной старушечьей головой и разверстой в безмолвном крике пастью. Он почему-то напомнил ей о тете. Девушка мысленно пожелала Агнессе набраться сил в Абано и благополучно вернуться домой.
Фалько достал из кармана ключ.
— Ну вот, мы пришли.
