Кроме того, что касается Алека. Я плохо разбираюсь в мужчинах. Конечно, я могла бы позвонить сегодня и сказать: «Я готова. Приди и забери!» Или ещё лучше, я могла пойти к нему в офис или домой и получить его внимание. Я собираю себя по кусочкам, но процесс ещё не завершён. Алек заслуживает широкого жеста. Он заслуживает женщину, готовую поставить всё на карту ради него, а мне попросту нужно больше времени, чтобы набраться храбрости открыться ему.
Я люблю его. Той простой любовью, что приходит также просто, как дыхание. Той любовью, что смягчает самую острую боль. Той любовью, от которой хочется быть честной, даже если придётся раскрыть грязные, отталкивающие стороны личности, потому что доверяешь любимому.
На журнальном столике звенит телефон. Скользит по стеклу от вибрации. Я забываю, как дышать.
Звонит Алек.
— Алек, — произношу я, едва дыша.
— Посмотри вниз. — От хриплого бархатистого голоса напрягается каждый нерв.
Вернувшись к перилам, я смотрю на бордюр, пока…
— Ты здесь?
Он стоит, подняв голову. Лениво машет одной рукой. С высоты двадцатого этажа трудно разглядеть черты его прекрасного лица, но я узнаю эту уверенную расслабленную позу где угодно.
— Время за полночь. Месяц закончился.
Понимание приходит неожиданно, и я смеюсь.
— Хочешь подняться?
— Нет. — Сердце сжимается. Вот он. Страх в чистом виде. — Я хочу, чтобы мы поехали ко мне. Спускайся, Каро. — Также быстро, как появился, страх уходит, оставив после себя надежду.
— Дай мне минутку. — Не имеет значения, что на мне старые легинсы и большая белая футболка, а волосы спутались. Подскочив к шкафу, хватаю кардиган, накидываю его на плечи и надеваю первую попавшуюся пару босоножек.
Его объятия ждут меня. Когда я подбегаю к нему, он прижимает меня к груди так, словно мы кусочки пазла, которым суждено быть вместе. Он утыкается носом в ключицу, прижимаясь ещё ближе. Цепляясь пальцами за его мускулистую талию, вдыхаю мужской запах.
— Ощущения, как от возвращения домой после самого тяжкого путешествия. — Каким-то образом мои губы оказываются возле его левого уха. Он замирает. Неподвижно. Я хнычу, когда он выпрямляется в полный рост, разорвав объятия. Густая щетина над верхней губой и на подбородке придаёт ему ещё более грозный вид. — Я… Перебор?
Алек выглядит замученным и счастливым.
— Моя милая Каро, — рычит он. Впивается в мои губы поцелуем. Я задыхаюсь от настойчивости, давая ему возможность проникнуть языком между моих губ. Встав на цыпочки, провожу рукой по его густой шевелюре. Я вдыхаю его. Погружаюсь в тепло и энергию. В этом поцелуе моё искупление, свобода, самая большая радость.
Я долгое время искала его. Даже когда не понимала, чего хочу. Я хотела быть с ним.
Алек отстраняется первым, хотя и в замешательстве смотрит на меня непроницаемыми чёрными глазами.
— Ко мне. — Только в его голосе ощущается дрожь. Он берёт меня за руку и ведёт к машине.
Я не слежу за дорогой. Не могу оторвать от него взгляд, от того, как легко он ведёт машину. Одной рукой держит руль, другой находит мою ладонь и кладёт наши переплетённые пальцы на крепкое бедро. Только по напряжению в его мышцах я догадываюсь, что под уверенностью водителя скрывается нечто большее. Если меня вдруг спросят, какая у него машина или куда мы едем, я не смогу ответить. Я только знаю, что в какой-то момент мы проехали по мосту на меньший остров.
Когда он паркуется в неприметном гараже на две машины, я неуверенно улыбаюсь.
— И что теперь? — Алек наклоняется к панели управления и нажимает кнопку, отстегивая мой ремень безопасности.
— У тебя два варианта, Каролина. Мы поговорим или… — Он внимательно изучает моё лицо, словно ищет ответ.
— Или? — дразню я.
— К чёрту, — рычит Алек. — Потом поговорим.
Он выскакивает, захлопывает дверь и обходит машину. Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться от того, как сильно сжата его челюсть. Но как только он открывает дверь и наклоняется, чтобы вытащить меня из машины, теряюсь. Чувственный жар накатывает на меня мощной волной. Алек присаживается, чтобы просунуть руку под мои ноги. Другой рукой он обнимает меня за спину и притягивает к груди.
— Какая ты медленная, — ворчит он.
Я опускаю голову на изгиб его шеи.
— Во всех смыслах, — хрипло дразню я, едва узнавая собственный голос.
Он не останавливается, чтобы выключить свет. Перешагивает сразу две ступени. Страх исчезает с каждым шагом вглубь дома. Обострившееся желание перекрывает все сомнения. Волоски на затылке встают дыбом, щекоча чувствительную кожу.
Поставив одно колено на матрас для баланса, Алек опускает меня на кровать. Он жадно оглядывает меня, словно не может насмотреться.
