– А что ты принес? – Спрашиваю я, когда уже отдышалась и в состоянии говорить и думать.
Повезло, что успела цветок вовремя отставить в сторону, а то бы точно помяли. Вон постельное белье все перемятое. Фаленопсис ужасно красивый, с тремя ветками и большими цветами темно-вишневого цвета. Прекрасно впишется в обстановку моей спальни. И где только взял среди ночи?
Чувствую некоторое превосходство перед женой Вадима. Пусть с ней он спит каждую ночь, к ней идет после работы, с ней едет в отпуск. Ест ее котлеты и борщ. Мне он достается без всей этой прозой жизни. И глажка его рубашки, и чистота носков – это не мои проблемы. Мне он дарит себя и секс. И еще цветы.
Женам среди ночи красные орхидеи не дарят.
– Розовое шампанское. Еще икра, багет, ананас, сыр, абрикосовый джем, оливки, эклеры, мясная нарезка, шоколад и не помню, что еще. – Такой странный, но интересный джентельменский набор. И я все это люблю.
А что я умею делать с розовым шампанским! Сейчас покажу Вадиму.
Я не помню, когда и как я уснула. Но точно, уснула очень довольная.
Вадима рядом не было. Из кухни доносились непривычные звуки и запахи – варилось кофе, что-то жарилось, играла музыка, Вадим подпевал.
Ааа! Не люблю это! Кто-то ходит по моей кухне, готовит, переставляет мою посуду. Понимаю, что Вадим готовит нам завтрак и мне должна быть приятна его забота, но это не так. Я расцениваю это как захват моей личной территории, покушение на мою свободу и независимость.
К тому же, при свете дня все вещи выглядят не так, как ночью. Сплошной быт и никакой романтики. Ночью мне с Вадимом очень хорошо, и я часто задаю себе вопрос, а не он ли тот самый, единственный? Днем таких вопросов не возникает, и я точно понимаю, что нет, не он. Тем более, он чужой муж.
И что он делает на моей кухне? Почему не ушел? А если не захочет уходить, что я с ним буду делать? Мы же поубиваем друг друга еще до обеда. Он привык, чтобы его обхаживали, или что там делают жены для мужей, а я этого делать точно не умею и не буду.
Я ночная свободная птица. И любить умею только по ночам. Сейчас он меня немного раздражает. Поскорее ушел бы, что ли.
Вот я какая. Любить меня можно только на моих условиях. Короче, ты поняла – все сложно.
Нашла халатик, прошмыгнула тихо в ванную, потом умытая и красивая появилась на кухне.
– Фима! Я думал ты еще спишь. Разбудил тебя?
Да, кто-то слишком громко и фальшиво поет.
– А что это ты готовишь? – Спрашиваю я пытаюсь угадать кулинарный шедевр в своей любимой сковороде.
Те немногие мужчины, которым посчастливилось проснуться утор со мной в одной постели – обычно я их выгоняю раньше и сплю сама – иногда готовят для меня завтрак. Это так мило. Должно было бы выглядеть. Но я не люблю, когда у меня на кухне другие люди готовят, ты же помнишь.
– Итальянский омлет, фриттата называется.
Я не знаю, как этот омлет готовят итальянцы, а этот шедевр похож на то, что он просто покрошил на сковороду все, что нашел в холодильнике – ветчину, шампиньоны, сыр, перец, оливки и залил все это яйцами.
На вкус, кстати, оказалось очень даже ничего. А после кофе и эклеров я совсем подобрела и снова затащила его в кровать. Пусть отрабатывает завтрак.
И уходит.
У меня больничный по состоянию, – вернее не стоянию – ножки, еще несколько дней я просидела дома, пока не смогла нормально передвигаться на обеих конечностях, не заваливаясь на бок. С голоду и скуки я не померла, ко мне по очереди приходили все, кто узнавал о моей травме. Я даже запаслась продуктами на несколько недель вперед.
Я только очень хотела, чтобы эта информация не дошла до моих сестер. А то устроили бы панику, сразу все примчались, стали лечить и усиленно заботиться. Пытаться уложить в больничку или забрать к себе домой, лечить под присмотром. Или, чего доброго, окопаться у меня дома и помогать. Такой опыт у меня уже есть. Как-то раз неосторожно рассказала, что свалилась с бронхитом – я болею очень редко, но если уж заболела, то любые сопли у меня резко превращаются в бронхит или пневмонию, с высоченной температурой и аллергией на антибиотики. Лечить меня очень хлопотно и сложно. Так еле от них избавилась потом. Я уже две недели на работу ходила, а они все еще обо мне качественно заботились и носили супчик и апельсины по очереди. Они всегда так поступают и со всеми. А раз я самая младшая, а значит – бестолковая, так еще и мама просила обо мне позаботиться, – то я так вообще не выживу. Они у меня хорошие, правда. Это я вредная.
Кто-то другой на моем месте был бы на седьмом небе от счастья, если бы у него были такие родственники.
Я окопалась в своей квартире, спала, ела, смотрела фильмы и читала. И в который раз поблагодарила Симу за такой подарок – собственное жилье.
Остальные ее внуки немного обижались, конечно. Но в глаза мне ничего не говорили, а Симе тем более. А я в этой квартире выросла и всегда считала ее своим домом. Тем более, у всех квартирный вопрос решен, никто не остался на улице.
