Предложение Доватора было поддержано большинством генералов.
Для командарма начался именно тот разговор, который определил нужное направление мыслей присутствующих. Командарм имел уже приказ командующего Западным фронтом остановить наступление противника и нанести ему встречный удар, но с объявлением его медлил, прислушиваясь к мнению командиров и начальников.
- Мы не исключаем даже лобового контрнаступления, - сказал он, излагая сущность приказа. - Мощной артиллерийской подготовкой мы должны ослабить наступательный порыв противника. Внезапный удар нарушит оперативные планы германского командования. При наличии свободных резервов мы сможем захватить инициативу в свои руки и постараемся ее в дальнейшем не выпустить.
Удар было решено нанести правым флангом армии в северо-западном направлении. По намеченному плану генерал Суздалев обязан был подтянуть к правому флангу дивизии Панфилова два батальона и активными действиями сковать противника, способствуя наступлению Панфилова и Доватора. Суздалев выговорил себе право действовать активно лишь в том случае, если явно определится успех. Дивизия его подкреплялась батальоном пехоты. Дивизии Панфилова придавались танковые подразделения. Группа Доватора никаких подкреплений не получила, но Лев Михайлович все еще надеялся на пополнение.
- Разумеется, генерал Доватор тоже рассчитывает пополнить свои кавалерийские полки? - как бы угадав его мысли, спросил член Военного совета.
- Жду и надеюсь, товарищ дивизионный комиссар, - сказал Доватор.
- Да, да, пожалуй, следует, - медленно произнес Дмитриев, о чем-то задумываясь.
Доватору казалось, что командарм упустил какое-то очень важное решение. Напряженно всматриваясь в лежащий перед ним лист бумаги с длинным столбцом цифр, он улыбнулся и передал его Лобачеву. Доватор с нетерпением ждал. Обещающая улыбка командарма и уверенный жест его руки подтверждали, что на этот раз все будет в порядке. По выражению лица дивизионного комиссара Лев Михайлович понял, что Лобачев знал, чем следует его обрадовать. Казалось, член Военного совета не только ведает секретом успеха сложной военно-политической работы, но и знает горячие порывы души Доватора.
- Я понимаю, - говорил он, улыбаясь, - понимаю генерала Доватора. Ему бы сейчас еще одну кадровую кавалерийскую дивизию. Не отказался бы, Лев Михайлович?
- Что и говорить! - воскликнул Доватор, с волнением посматривая на трепетавшую в руках Лобачева бумагу, напечатанную на бланке Генерального штаба.
- Думаешь, шучу? - темные брови дивизионного комиссара сдвинулись к переносице, умные голубые глаза заискрились улыбкой.
Панфилов пододвинул Доватору стакан чаю, положил туда кружочек лимона и утопил его ложечкой. Он был рад за своего боевого соседа и ухаживал за ним с заботливым отеческим вниманием.
Все сомнения у Льва Михайловича исчезли. Что-то хорошее, радостное было в пытливом взгляде члена Военного совета. "Целая дивизия! - мелькнуло в голове Доватора. - Да тогда моя кавгруппа превратится в корпус! Вот погулял бы по тылам! Эх, развернулся бы!"
- Вообрази себе, генерал Доватор, кадровую кавалерийскую дивизию! продолжал Лобачев. - Каждый эскадрон имеет отдельную масть коней: гнедые, вороные, серые... Сам понимаешь, кадровая!
- Какая дивизия? Я все дивизии знаю.
Лев Михайлович поднялся, неторопливо одергивая полы кителя, и засыпал командарма вопросами:
- Где она сейчас? Где стояла? Как идет?
- В пути, скоро будет, вот документ.
Лобачев с гордым видом потряс уведомлением о движении дивизии из района Средней Азии.
- Следует по своему назначению... Получишь полностью, непременно получишь... А сейчас нужно обходиться тем, что есть, - сказал серьезно и медленно командарм Дмитриев.
- Но ведь кавалерия должна наступать сейчас, - проговорил Доватор глухим, прерывающимся голосом.
"Гнедые, серые, рыжие..." В горячем воображении Доватора уже шли где-то эти кони, дразнящие, покачивая вьюками. Но где они и скоро ли будут?
- Наступать, я должен наступать! - нетерпеливо и горячо произнес он.
- Да, наступать, - веско подтвердил Лобачев.
Участников совещания командарм пригласил на обед. Коньяк освежил Доватора, но настроение у него было неважное. Лобачев, точно нарочно, сел рядом и, с шутками и прибаутками положив ему в тарелку внушительный кусок гусятины, сказал:
- Съешь гуся и не обижайся. - Налив коньяку, он перемигнулся с командиром, чокнулся с Доватором и опрокинул рюмку.
Аппетитно закусывая, Лобачев ласково посматривал на хмурившегося Доватора с примирительным добродушием, а потом, неожиданно склонившись, тихо спросил:
- В рейд по тылам противника собираешься?
- Собираюсь.
- Вот и хорошо! В недалеком будущем пойдешь километров на сто пятьдесят и побольше, - приказывающим, исключающим всякую шутку шепотом произнес он и веско добавил: - Будешь готовить весь корпус.
- Есть все-таки дивизия, товарищ бригадный комиссар?
- Будет, раз я говорю. На этот раз задача будет еще серьезней. Погонишь немцев далеко на запад.