опоздать на ближайший автобус. Уже через полчаса они вышли возле Красной площади, но пошли не в сторону кинотеатра, а в сторону вокзала: решили пока просто прогуляться, так как до начала сеанса еще было время. Когда они прошли квартала полтора, Света еще издали увидела идущего им навстречу Гену.
- Здрасте,- сказала Света непроизвольно каким-то клоунским голосом, улыбаясь, когда они несколько приблизились.
- Здрасте,- сказал Гена в тон несколько грубовато. Они были уже на грани того, чтобы разминуться, и тут
каскад мыслей и чувств со скоростью вихря обрушился на Свету: "Как же глупо все, ведь любим друг друга. Нельзя же, нельзя предавать любовь..." Какой-то непредсказуемый всплеск эмоций закрутил Свету и увлек с той проторенной дороги своих поступков, которой она пользовалась всегда. Первый раз в жизни ей захотелось сделать наперекор и вопреки той привычной логике, которой она всегда руководствовалась, наперекор привычному образу действий и вопреки всем неписаным правилам своего поведения. Это был молниеносный спонтанный порыв:
Ген, можно тебя на минуту? - спросила она почти неожиданно для самой себя.
Чего? - спросил Гена, приостанавливаясь, тем же грубоватым голосом.
Давай отойдем в сторонку,- сказала Света, увлекая его своей поспешностью с тротуара под арку какого-то высокого строения.
И вот стоят уже они друг перед другом, лицом к лицу, смотрят друг Другу в глаза, и кажется, что стена, разделявшая их, рухнула, и только облако пыли от ее падения заполняло пространство между ними, но постепенно оседало, оседало, оседало... Тем не менее Света чувствовала себя неловко, это была ломка стереотипа своего поведения в угоду сердцу, а рассудок был недоволен Светиным необдуманным поступком, но она не дала ему слова, заставила молчать, и он подчинился.
Ген, послушай, нам осталось быть здесь вместе три- четыре дня...
Три-четыре дня...- как эхо повторил упавшим голосом Гена, будто узнал об этом только сейчас.
Давай помиримся, давай проведем их вместе... А, Гена? Давай? - Света чувствовала, как унизительно звучат ее слова, никогда еще и никому не говорила Света таких жалких слов или даже подобных.
Ладно,- сказал Гена небрежно, уже придя в себя, как
бы свысока снисходя до Светиной просьбы и косясь на Сережу, который дожидался ее на тротуаре.
Наверное, ему было неприятно, что он встретил ее с Сергеем, но если бы он сказал хоть одно слово, то она, извинившись перед Сережей, последовала бы за ним, но Гена не мог или не хотел сказать этого слова, но Света тоже не могла напрашиваться ему в попутчики, она и так сделала несвойственное ей,
Слушай, Ген, давай после санаторного часа, в пять часов, встретимся на той полянке, где ты сушил рыбу. А, Гена? Давай?
Ладно,- опять повторил Гена и кивнул в сторону Сергея.- Иди, иди к своему провожатому...
Последние слова звучали язвительно, но Света предпочла не заметить этого.
Ну все, договорились,- радостно сказала она, игнорируя Генину недовольную реплику и в то же время как бы следуя его указанию возвращаясь к Сереже. Они опять вышли на середину тротуара и продолжили шествие в разных направлениях: Света с Сережей - к вокзалу, а Гена - в противоположную сторону. Между собой ребята не обмолвились ни словом.
Ну,- спросил Сергей.- Что ты ему сказала?
Предложила в знак примирения встретиться после санаторного часа на полянке, где мы с ним рыбу сушили.
Согласился?
Сказал: "Ладно". Вроде согласился - так я поняла, - ответила Света неуверенно.
Они дошли до вокзала и повернули обратно - в сторону кинотеатра. Подошли как раз вовремя. Сережа купил билеты на третий ряд партера. Даже на дневном сеансе народу было много, так как картина шла только второй день. Они зашли в зал за минуту до начала, сели на свои места. Сережа оглянулся, наклонился к Свете:
Свет, Генка-то тоже здесь, на балконе сидит, в первом ряду.
Ну да? - ужаснулась Света.- Точно?
- Точно,- ответил Сергей, еще раз оглянувшись. Свете как будто в спину кинжал воткнули, весь сеанс