Ей так хотелось, чтобы рядом бушевал гигантский громогласный прибой: только он мог сейчас создать соответствующий фон для ее настроения, а потом унести вдаль, разбить и сокрушить о пороговые глыбы все, что угнетало и печалило ее сейчас.
Во второй половине дня Света решила поехать в город, чтобы отвлечься от своих дум и развлечься. Она заглянула в каждый магазин, рассматривая товары на его прилавках, как рассматривают экспонаты в музее. Ничем не заинтересовавшись, она зашла в городской парк и присела на скамейку в тени большого вяза. Долго сидела, стараясь отогнать от себя всякие мысли, которые, как назойливые комары, так и норовили укусить ее побольнее.
Подошла пожилая женщина приятной внешности, одетая скромно до бедности, тяжело опустилась на скамейку рядом со Светой. Вытащила из сумочки старомодные очки в тяжелой черной оправе, водрузила на глаза, оттуда же извлекла письмо и стала читать его, раскачиваясь из стороны в сторону. Потом опустила письмо на колени, закрыла руками лицо и сказала сквозь слезы, непонятно к кому обращаясь - к самой себе или к Свете:
- Боже мой, он стирает ей даже колготки и ночные рубашки.
Света промолчала, ничего не поняв из произнесенной тирады.
Нет, вы представляете,- теперь она уже повернулась к Свете.- Она превратила его в домохозяйку.
Вы о ком? - спросила Света.
О моем муже. О моем бывшем муже,- поправилась женщина.
Ушел к другой?
Она закружила ему голову... Бедный мой Митя...- она заплакала.
Разберется и вернется, не надо так убиваться,- попыталась успокоить ее Света.
Нет, он не вернется, он никогда не вернется. Она его угробит... Она его угробит, чтобы начать новую жизнь. Ей нужна только квартира и ленинградская прописка. Разве он может быть ей нужен? Она в два раза моложе его, она моложе нашего покойного сына.
А что случилось с вашим сыном?
Он попал в автомобильную аварию, сразу - насмерть. Бедный мальчик хоть не мучился...
Давно это случилось?
Еще в Ленинграде.
Вы ленинградка?
Была... Теперь я - жительница коммунальной квартиры. Это так ужасно, так ужасно. Вы представляете, я своими руками разрушила свою жизнь. Разве я могла думать, что эта девочка себе на уме, что она отнимет у меня мужа? Мы прожили с ним сорок лет... Представляете - сорок лет, и вот теперь я осталась совсем одна, в этом чужом городе, где у меня нет даже знакомых. Но главное не в этом, главное в том, что она его отправит на тот свет, я это чувствую, и очень скоро. Вы посмотрите, что он мне пишет,-она поднесла письмо к глазам; - "Милая Надя, мне стыдно об этом писать, но я счастлив, очень счастлив,- не знаю, надолго ли. Мое сердце все чаще пошаливает, как мало мне отпущено наслаждаться этим счастьем, но я ни о чем не жалею, и ты не переживай за меня, береги себя". Представляете: береги себя... Как я могу беречь себя? Я выплакала все глаза... Она не знает, что он мне пишет...
Как это случилось? - спросила Света, она поняла, что этой женщине надо выговориться, неважно кому, постороннему человеку даже предпочтительнее.
Как это получилось? Как это получилось? - она опять стала раскачиваться из стороны в сторону.- После гибели сына мы остались одни в двухкомнатной квартире, решили сдать одну из комнат. Я нашла молодую женщину, которая приехала в Ленинград из Рябово на двухгодичные курсы бухгалтеров, думала, нам будет веселее с нею. Она казалась такой непосредственной. Мы относились к ней как к дочери, мы скоро перестали даже брать с нее деньги за квартиру. Она обедала вместе с нами, платя минимальную сумму. У меня было время, чтобы стряпать; она приезжала к обеду. По вечерам мы играли в лото. Митя повеселел, перестал вспоминать о сыне, я так радовалась за него. А потом...- женщина опять закрыла лицо руками и заплакала.- А потом они объявили мне, что любят друг друга... Вы представляете? Любят друг друга: ей - тридцать, ему - шестьдесят... Если бы не она - я могла бы остаться в Ленинграде, но она остановилась только на этом обмене; ей нужда была только эта квартира и больше никакая, со мной она не хотела считаться, и она не хотела, чтобы я осталась в Ленинграде, а он полностью подпал под ее влияние, он не знал, как ей угодить. И теперь я имею пятнадцать метров в коммунальной квартире, а они живут в однокомнатной улучшенной планировки. Она скоро загонит его в могилу и будет единовластной хозяйкой - это все, что ей нужно. Вы представляете? Теперь он стряпает ей обеды и стирает белье, ходит в магазины и убирается в квартире. А она ходит на работу, только на работу, и ей не стыдно так загружать старика...