— …друг же Оливье, «рыцарь в маске» (как его называли), человек, преданный герцогу Нормандскому, вынес вас до появления воинов короля, — рассказал ей Рауль де Крепи. — В одной из таверн он случайно подслушал разговор двух разбойников, говоривших, что погубят королеву. Рыцарь в маске убил одного из них и заставил другого говорить. Затем он послал мне записку, сообщая, что вас хотят устранить. Увы, было слишком поздно! Вы уже отправились в дорогу. «Рыцарю в маске» удалось добраться до темницы, и он увидел, как умирает его друг. Этот рыцарь вас и вызволил…
— Почему же он не спас мою кормилицу?
— Вы были слишком слабы, чтобы держаться на ногах. Елена попросила, чтобы он оставил ее прикрывать ваш отход.
— Моя милая Елена…
— Ну, а продолжение вы знаете. Она умерла, избитая воинами…
— Она умерла, как мать, защитившая свое дитя. С ней я потеряла последнюю нить, которая связывала меня с родиной. Теперь я совсем одна.
— Одна? Вы забыли о детях, муже, друзьях, о ваших подданных?! Вы забыли, что вы — королева!
Анна подняла голову. Ее лицо заливали слезы.
— Как я могу это забыть? Но я благодарна, что вы напомнили мне об этом. Я знаю, какие обязанности возложены на меня. И хотя я королева, я остаюсь дочерью Руси. Или вы думаете, что супруг, дети могут заставить меня забыть страну, где я родилась? Я сделана из той земли, тех рек, озер, равнин, лесов! Вы можете в это поверить? Воздух там чище, и даже Бог чувствует себя там лучше… Вы улыбаетесь? Вы не можете понять!..
— Я понимаю. Бог — повсюду, а земля — это земля. Земля, которую я завоевал, становится моей, как женщина. И она мне так же дорога, как если бы досталась мне от рождения. Горе тому, кто захотел бы отнять ее. За землю я готов убить!
— Ваши враги знают, какой вы грозный и безжалостный воин. Но вы не всегда соблюдаете Божье перемирие…
— Я соблюдаю его, если и противник его соблюдает…
— Жители Перонны не могут еще забыть осады перед взятием города. Тогда вы показали не только умение воевать, но и вашу жестокость.
— Я не собирался проявлять нежность к городу торгашей, воров и обманщиков!
— Поэтому приказ отрубить ноги и руки самым богатым…
— Чтобы они не могли больше воровать, — со смехом воскликнул тот, кого называли Раулем из Перонны.
— А вам надо было завладеть Монтдидье?!
— Это такой красивый город!.
— Он не стоил риска быть отлученным от церкви! Граф, подумайте о своей душе; вы ведь будете прокляты. Разве вы недостаточно могущественны? Ваши владения почти так же обширны, как королевские. Ваша недавняя женитьба на Алиеноре принесла многие города и замки Шампани. В ваших руках снабжение Парижа продовольствием.
— Парижу всегда хватало муки…
— Я полагаю, что король Франции должен благодарить вас за это!
— Он мог бы это сделать!
— Хватит говорить о вас. Что стало с рыцарем в маске? Я совершенно не знала, что он был в темнице. А почему Оливье, умирая, называл имя моего сына Филиппа?
— Ваш сын не был в опасности, даже и не знаю…
— Оливье думал о чем-то ином. Иначе зачем он дважды произнес имя?
— Это в самом деле удивительно. Я не могу этого объяснить. Рыцарь в маске покинул Санли вскоре после смерти Елены. Он вернулся к герцогу Нормандскому. Я получаю о нем известия от моего сына Симона.
— Я хотела бы поблагодарить его и поговорить с ним об Оливье из Арля.
— Если он останется на службе у Бастарда, вам представится случай увидеть его.
— Вы смогли узнать, откуда он родом? Графиня Матильда говорит, что не знает. Госслен де Шони сообщил, что встретил его впервые, еще когда я только приехала во Францию.
— Я ничего о нем не знаю. Кроме того, что доблестные рыцари уважают его и обращаются с ним, как с равным. Мне этого достаточно.
Задумавшись, Анна сказала, как бы говоря сама с собой:
— Каждый раз, как вижу его, меня влечет к нему и одновременно я испытываю отвращение…
— Как большинство женщин.
— Что вы сказали?
— Простите, королева, но любезных дам в Нормандии тоже тянет к нему и тоже отталкивает. Но, надо думать, в их случае чувство влечения сильнее. Говорят, мало кто не уступает ему!
— Довольно, граф, — сказала Анна, покраснев. — Благодарю вас за помощь, прощайте!
Рауль де Крепи поклонился и пошел было к дверям, но ее величество окликнула графа.
— Граф! Что с моей молочной сестрой?
Рауль медленно вернулся к королеве и посмотрел на нее взглядом, в котором можно было прочесть сомнение.
— Так что? — повторила королева.
— Она умерла.
Анна ожидала такого ответа. И все же она покачнулась, как от удара.
— Когда и как?
— Вы действительно хотите это знать?
— Когда я задаю вопрос, граф, я требую ответа!
— Завтра исполнится десять дней со смерти Ирины. Я много раз упрекал себя в том, что не сделал этого сам. Она была дьявольской колдуньей, хотевшей во что бы то ни стало погубить вас; продала душу черту и не поколебалась принести в жертву собственного ребенка, чтобы удовлетворить низкие желания…
— Перестаньте.
— Она сама рассказала мне, да еще с подробностями, о своем преступлении. Почему я не убил ее тогда?!
Рауль де Крепи побледнел. У него на лбу сверкали капли пота. Помолчав немного, он сказал:
— Она повесилась!
